Почитать:

Айсберг Тауматы

Без оружия

В стране водяных

Второе Средиземье

Пепел бикини
Пепел бикини 2

Сокращённый пепел бикини

День Триффидов
День Триффидов 2

Звери у двери

Жук в муравейнике

Летающие кочевники

Машина желаний

Мир иной

Бататовая каша

Ковролин

Огненный цикл

Пионовый фонарь

При попытке к бегству

Саргассы в космосе

Семейные дела

Совсем как человек

Трудно быть рэбой

Старые капитаны

Хорек в мышеловке
Хорек в мышеловке 2

Христолюди

Четвертый ледниковый период

Экспедиция тяготение

Экспедиция на север

Частные предположения

Мы живем хорошо!

За стеной

Камни у моря

Тройка семёрка туз

Детская

Психтеатр

А и Б

Живые трупы

Лиола

Диктаторы и уроды

Император Иван

Старый обычай

Продавец органов

Пальто из пони

8 комедий


RSS

За стеной

Екатерина. Если бы была вера в Бога, тогда бы все ясно: Бог дал – Бог взял. А без его воли ни шагу. Только Бог – это если не воспитание, не традиция, то дар. Я пробовала, и не раз, но ничего не получилось. Хотя иногда мне кажется, что Он рядом и даже говорит со мной, но это крайне редко, чаще – пустота. Придет и уйдет. И потом вроде как сама себе все придумала. Трудно заставить другого поверить, если сам не веришь. Тут только личный опыт, а какой у него опыт? Он же мальчик еще. Я крестила его, чтобы он все-таки был под защитой. Но ведь это – на всякий случай. Формальность. Можно сказать, переложила ответственность. Чтобы все-таки была надежда. Иначе только хаос и нелепость.
Игорь. Мы все проходим через это. Кому-то все-таки удается.
Екатерина. Я знаю тех, кому удалось, но на меня это не производит впечатления. Для них это действительно как опиум. Впрочем, лучше такой опиум, чем настоящий. Хоть личность не разрушается.
Игорь. Но и не сохраняется.
Екатерина. Не знаю. Я ничего не знаю. Вот это хуже всего, когда и сам не понимаешь, зачем все. Но мы-то уже прожили свое – если не все, то больше половины точно. Что уж там осталось?
Игорь. Ну ты уж сказанула. Рановато.
Екатерина. Время летит слишком быстро. Правда, иногда мне хочется, чтобы оно летело еще быстрей. Чтобы Валерик уже стал взрослым, самостоятельным и чтобы все эти волнения остались позади. Пусть даже тогда я буду старой и ни на что не годной.
Игорь. А тебе не хотелось бы прожить еще одну жизнь, другую? Не с самого начала, а вот начиная с сегодняшнего или завтрашнего дня?
Екатерина (задумчиво). Она у меня уже другая. После таких разломов все воспринимается иначе, можешь мне поверить. Меняется что-то внутри, даже если ты убеждаешь себя, что ничего особенного не произошло. И потом – какая другая? Разве что только в ином воплощении. Иногда мне кажется, что я уже была когда-то, давно-давно. Между прочим, этим можно объяснить приступы усталости, знаешь, когда вдруг ощущаешь себя глубокой-глубокой старухой. Словно тебе лет двести. Вообще усталость, не столько даже физическую, сколько душевную. Именно от жизни. Просыпаться, вставать, что-то делать – тоска и только! Вообще неизвестно, сколько каждый из нас пережил воплощений. Поэтому у всякого свой груз, своя карма. Иной живет легко и небрежно, другой скрипит и мается, на третьего постоянно обрушиваются невзгоды… Может, и у Валерика приступ такой усталости?
Игорь. А я в юности чуть ли не каждый понедельник начинал новую жизнь. Суббота была днем, когда я больше всего себе не нравился, все было плохо и не так, как хотелось. В воскресенье я подбивал бабки и жил в надежде на завтрашнее преображение. Даже школьные брюки отглаживал так, чтобы на них стрелки были как лезвие ножа. С завтрашнего дня я должен был стать иным – хорошо учиться, не прогуливать, слушаться родителей, не грубить, короче, быть comme il faut, как говорил Толстой. Даже писал себе правила, как и он. Не лгать, не отзываться ни о ком плохо, не завидовать и так далее.
Екатерина (с интересом) Ну и как, получалось?
Игорь. Понедельник я еще как-то держался, но уже к вечеру появлялось чувство неудовлетворенности, а во вторник становилось ясно, что новая жизнь не удалась и можно махнуть рукой на все, до следующего понедельника, когда уж точно все кардинально изменится и я стану лучше, чище, умней. Смешно, но какое замечательное, радостное чувство бывало в предвкушении этого обновления, причем верилось совершенно искренне, что так и будет. Аж дух захватывало. Сейчас, увы, такого уже не испытываешь. Хуже всего, что не только знаешь, что перемениться невозможно, но что нет и особого желания – какой есть такой есть, лучше не будешь. И другой жизни тоже не будет. Все останется по-прежнему.
Екатерина. Не знаю, по-моему нет ничего хуже самодовольства. У Сергея этого добра навалом. Чем больше денег и востребованности, тем больше человек распухает. И не замечает, как это пошло. Впрочем, я это тоже не сразу поняла. Помню, раз поплыли на корабле в какой-то праздник с конторой, где он тогда работал. Арендовали корабль и поплыли. Ну, понятно, народ известный – политики, бизнесмены, артисты… Голова кружилась от всего. Шампанское, икра, музыка, природа вокруг, вода в реке тихо журчит. Все раскрепостились – новые знакомства, флирт, ощущение полета, успеха, доступности всего и вся… А потом во мне вдруг что-то сломалось – внезапно почувствовала какую-то фальшь во всем этом, даже объяснить трудно. Все что-то из себя представляют, у всех личность впереди торчит, сознание собственной значимости, ах-ах… И Сергей туда же. Ну как же, он тоже попал в круг избранных. Элита… Такие амбиции из него поперли, что я даже изумилась: вот уж не думала-не гадала. Оказывается, даже близкого человека плохо знаешь. Вроде он ничего такого не делал, предосудительного, но все равно видно было, насколько ему льстит все это. (Пауза.) Между прочим, Валерик тогда это тоже почувствовал, хотя ему лет восемь всего было. Мам, спрашивает, что это у тебя лицо такое, словно ты что-то горькое проглотила. Тогда-то я поняла, что Сергей – слабый человек. Я только еще не знала, насколько. Талантливый, но слабый. Потом это не раз подтверждалось. Впрочем, во мне, наверно, обида говорит. Но все равно я поняла – и про пошлость тоже. Потому что его слабость всегда оборачивалась пошлостью. Сразу что-то мелкотравчатое всплывало…
Игорь. Самодовольство, согласен, плохо, но и с постоянной неудовлетворенностью жить не фонтан. В какой-то момент надо принять себя таким, каков ты есть, иначе начинает разъедать.
Екатерина. Хорошо говорить…
Игорь. Что ж делать, жить вообще непросто. Мне тоже хотелось бы жить легко, как некоторые, жить ради жизни, только все равно не получается. Все с усилием. Даже теперь каждый день с утра пытаюсь собрать себя для жизни, чем-то завлечь – новой книжкой или фильмом. Еще чем-нибудь приятным… А в остальном, особенно с переводом, приходится себя заставлять. Иногда такое отвращение возникает, что… (Машет рукой.) Может, я потому и делаю быстро, даже в ущерб качеству, потому что знаю – в какую-то минуту меня заклинит и я ничего не смогу. Сам себя загоняю, ночами сижу – только бы скорей скинуть, хотя по договору у меня может еще не один месяц в запасе. Пашу в предвкушении свободы и жизни, а закончив, снова тороплюсь себя закабалить, потому что без работы тоже, сама понимаешь…
Екатерина. Это потому что ты один. Если бы тебе было о ком думать и заботиться, у тебя все было бы по-другому.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14


Похожие публикации:
  • Трудно быть гадкой улиткой на склоне обочины в субботу
  • Екатеринбург готовится к «Аэлите-2012»
  • Андрей Белянин «Демон по вызову»
  • Дэвид Фридман
  • Завершилась конференция по фантастике — «РосКон-2011»

  • Новое на сайте:

    Один комментарий к “За стеной”

    1. Ольгв:

      Уважаемый Евгений!
      Есть предложение по переводу Вашей пьесы на китайский язык. Если Вас это заинтересовало. откликнитесь как можно быстрее. Мой адрес: oibgan@mail.ru.

      С уважением и надеждой на дальнейшее
      сотрудничество — Бганцева.

    Оставить комментарий