Почитать:

Айсберг Тауматы

Без оружия

В стране водяных

Второе Средиземье

Пепел бикини
Пепел бикини 2

Сокращённый пепел бикини

День Триффидов
День Триффидов 2

Звери у двери

Жук в муравейнике

Летающие кочевники

Машина желаний

Мир иной

Бататовая каша

Ковролин

Огненный цикл

Пионовый фонарь

При попытке к бегству

Саргассы в космосе

Семейные дела

Совсем как человек

Трудно быть рэбой

Старые капитаны

Хорек в мышеловке
Хорек в мышеловке 2

Христолюди

Четвертый ледниковый период

Экспедиция тяготение

Экспедиция на север

Частные предположения

Мы живем хорошо!

За стеной

Камни у моря

Тройка семёрка туз

Детская

Психтеатр

А и Б

Живые трупы

Лиола

Диктаторы и уроды

Император Иван

Старый обычай

Продавец органов

Пальто из пони

8 комедий


RSS

За стеной

Екатерина. А никто и не жалуется. (Пожимает плечами) Очень надо! Если бы не Валерик…

Пауза. Трель мобильного телефона. Василий хватает трубку.

Василий. Да-да, выезжаю. Дождитесь меня. Пусть Скворцов будет готов. (Засовывает телефон в карман пиджака.) Так, ладно. Не унывайте. Ма, пока, если что, звони.
Мать Екатерины. Ты и сам можешь позвонить иногда.
Василий. Ма, прости, дел невпроворот. Иногда забываешь, как тебя самого зовут. (Екатерине). Помнишь, как отец говорил? Держи хвост пистолетом! И проводи меня, пожалуйста.

Выходят оба.. Через минуту Екатерина возвращается.

Екатерина. Иногда кажется, что люди просто отговариваются от чужих проблем общими фразами. Наверно, Василий прав: человек – эгоист по природе. Даже когда он помогает другому, он делает это прежде всего для самого себя. Редко кто дает милостыню из подлинной жалости, скорей чтобы успокоить собственную совесть.
Мать Екатерины. Ты становишься циничной, Катя. Раньше ты такой не была.
Екатерина. Я? (Мрачно смеется) Да что ты? Может быть. Знаешь, что этому новоявленному Ротшильду, этому идеологу индивидуализма опять было нужно?
Екатерина. Что?
Е. Денег, вот чего… У него опять, понимаете ли, нет наличных, все в деле. Но меня убивает не это. Думаешь, он пожаловал, чтобы повидаться с тобой или со мной, или с нами обеими, проведать Валерика? Черта с два, если ему ничего не надо, он и не появится. Иначе ему просто не интересно. Обычные человеческие отношения у него тоже превращаются в дело. Может, ему ничего и не надо, но он все равно придумает что-нибудь, что бы можно было от нас получить. Он, как ребенок, продолжает играть в свои, теперь уже взрослые игры. Между прочим, весьма небезобидные.
Мать Екатерины. Ты преувеличиваешь.
Екатерина. Я понимаю, ты готова своему любимцу простить все, что угодно, поэтому закрываешь глаза на его, мягко говоря, бестактность. Да что говорить? (Машет рукой.)
Мать Екатерины. Просто ты ревнуешь.
Екатерина. Даже если и так, все равно это сути не меняет. Мы все друг друга стоим. Вспомни, как ты сердилась, когда отец попал в больницу с инфарктом – словно он был виноват в этом. Даже сначала не хотела ехать к нему. Будто он лично тебя обидел.
Мать Екатерины. Что ты такое говоришь, как тебе не стыдно? Ты забыла, сколько я за ним ухаживала. И когда у него открылась язва желудка, и когда случился инфаркт. Все это легло на меня, а я тоже не железная. К тому же я работала. И еще вы доставляли массу хлопот, ты этого тоже не помнишь. Вы отнюдь не были легкими детьми, уверяю тебя. Ни ты, ни Вася. Все это не просто дается, теперь ты тоже почувствовала. Но я никогда не отлынивала, мысли такой не было, даже если руки опускались.
Екатерина. Я тоже ходила к отцу в больницу.
Мать Екатерины. А обижалась я потому, что он не хотел слушаться меня. Ему категорически нельзя было курить, а он, как маленький, украдкой покуривал. Запрется в туалете и думает, что я не чувствую табачного дыма. А на даче? Нельзя ему было копать, так нет, обязательно будет. Хоть кол на голове чеши… Сколько нервов мне стоила эта борьба с ним. Ну и допрыгался. Самое ужасное: ощущение своего бессилия…  Наверно, я бы и на себя точно также обижалась. Когда проживешь с человеком, сколько я, уже не отделяешь себя от него. Когда он умер, жизнь для меня все равно что кончилась. Даже после его смерти я продолжала на него сердиться, что он не слушался меня, не берегся.
Екатерина. Не мог же отец жить по твоей указке. И никто не может так жить. А вас так воспитали…
Мать Екатерины. Нас хорошо воспитали. Мы друг другу помогали и могли обходиться малым, умели ограничивать свои потребности. И не страдали от этого. А вы как с цепи сорвались, ни в чем не знаете удержа…И то вам подай, и это…
Екатерина. Опять двадцать пять. Ничего такого особенного нам не нужно. Но и отказываться от благ жизни – ради чего? Лучше от этого никто не стал, уверяю тебя. Живут же люди как люди на Западе, также помогают друг другу, детей воспитывают, общаются… Это вам капали на мозги, что у них все неправильно, что человек там человеку волк. А как оказалось, и здесь он тоже волк, только еще более саблезубый. Все на самом деле от человека зависит. Кому что нужно, вот и все. А если не желать ничего, то от тоски подохнешь. Может, Валерик потому и заболел, что ему хотеть нечего – он все имеет. Папочка его задабривает – мне в отместку, я-то не могу его так баловать, только Валерик не такой, ему отец нужен, внимание, дружба, а не барахло и деньги. Вот не глупый вроде человек Сергей, мозги дай бог каждому, только повернуты как-то криво… Вообще, кто бы подумал, что человека может так занести – просто диву даешься. Ведь почти двадцать лет вместе прожили, а выходит, совсем друг друга не знали. Неужто человек в одночасье может так измениться? Кризис среднего возраста… (Задумывается) Пойду посмотрю, как он…

Выходит.

Сцена третья

Екатерина  одна в комнате.

Екатерина (сжимает ладонями виски). Господи, только бы все наладилось, только бы… Господи, почему я? Это несправедливо – так наказывать. Если я виновата, то причем тут Валерик? Причем? Он-то никому ничего дурного не сделал зла. Всегда был добрым, отзывчивым, мягким. Разве это плохо? Выходит, именно таким людям труднее всего выжить в этом мире. Василий прав, надо быть жестким, а мы пытаемся жить по каким-то другим правилам, не от мира сего. Думаем, что мир изменится, и нашим детям в нем будет легко и уютно, как в родном доме. А потом оказывается, что и в доме  не удается сохранить мир, что любая случайность способность разрушить все, что строилось годами. Что же делать? Что делать?

Звонок в дверь. Елена выходит, потом появляется вместе с Игорем.

Игорь. Как Валерик?
Екатерина. Все так же. Лежит либо с закрытыми глазами, либо смотрит в потолок и молчит. Не хочет разговаривать. Даже  музыку не хочет слушать. Я уже не понимаю, отчего это – то ли он сам так, то ли это от лекарства. Доктор сказал, что это хорошее лекарство, оно не угнетает психику, а только поддерживает ее в нормальном состоянии. Конечно, какое-то седативное действие оно оказывает, но не настолько сильное. А сначала он только молчал и лежал с закрытыми глазами. И ничего не делал. Поест немного и снова ложится. И все молчит…
Игорь. Со мной тоже было похожее в классе девятом. Я вдруг почувствовал, что слова ничего не выражают, что в них нет чего-то главного, сущностного. То есть все говорят, говорят, говорят, и я тоже, но ничего не происходит, все как-то не по-настоящему. Какое-то топтание на одном месте, сплошная тоскливая банальность, и я решил, что надо положить этому конец.
Екатерина. И что?


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14


Похожие публикации:
  • Трудно быть гадкой улиткой на склоне обочины в субботу
  • Екатеринбург готовится к «Аэлите-2012»
  • Андрей Белянин «Демон по вызову»
  • Дэвид Фридман
  • Завершилась конференция по фантастике — «РосКон-2011»

  • Новое на сайте:

    Один комментарий к “За стеной”

    1. Ольгв:

      Уважаемый Евгений!
      Есть предложение по переводу Вашей пьесы на китайский язык. Если Вас это заинтересовало. откликнитесь как можно быстрее. Мой адрес: oibgan@mail.ru.

      С уважением и надеждой на дальнейшее
      сотрудничество — Бганцева.

    Оставить комментарий