Почитать:

Айсберг Тауматы

Без оружия

В стране водяных

Второе Средиземье

Пепел бикини
Пепел бикини 2

Сокращённый пепел бикини

День Триффидов
День Триффидов 2

Звери у двери

Жук в муравейнике

Летающие кочевники

Машина желаний

Мир иной

Бататовая каша

Ковролин

Огненный цикл

Пионовый фонарь

При попытке к бегству

Саргассы в космосе

Семейные дела

Совсем как человек

Трудно быть рэбой

Старые капитаны

Хорек в мышеловке
Хорек в мышеловке 2

Христолюди

Четвертый ледниковый период

Экспедиция тяготение

Экспедиция на север

Частные предположения

Мы живем хорошо!

За стеной

Камни у моря

Тройка семёрка туз

Детская

Психтеатр

А и Б

Живые трупы

Лиола

Диктаторы и уроды

Император Иван

Старый обычай

Продавец органов

Пальто из пони

8 комедий


RSS

Второй сокращенный вариант «Пепел Бикини»

   — Кажется, я понимаю вас, господин губернатор. Ну… начать с того, что излучающие элементы «пепла» являются, как я уже имел удовольствие заметить, радиоизотопами с весьма коротким периодом. Мы и сотрудники других научных учреждений в течение полугода вели наблюдения за «пеплом», собранным на «Счастливом Драконе». Измерялась активность остатков «пепла» на баке, на средней палубе, в трюмах, в кубрике — одним словом, везде. И сейчас твердо установлено, что активность эта спадает с огромной быстротой. Соблаговолите взглянуть. — Он порылся в записной книжке и извлек оттуда листок бумаги. — Вот данные основных измерений. Возьмем измерения для левого борта. В конце марта активность составляла около пятидесяти миллирентгенов в час, в конце апреля — уже только шесть миллирентгенов, в середине мая меньше трех, в июне — меньше одного. Видите? Правда, там «пепел» смывался дождем и уносился ветром. Но вот возьмем камбуз: для тех же дат мы имеем здесь соответственно 35, 8, 3, полтора миллирентгена в час. Вы понимаете, господин губернатор?

   Губернатор покачал головой.

   — Боюсь, что это слишком сложно для меня. Но я понял, что этот самый «пепел» быстро теряет активность, как вы ее называете,

   — Совершенно правильно.

   — И особенно серьезной опасности…

   — Пожалуй, не существует. Если бы бедные рыбаки «Счастливого Дракона» знали, с чем они имеют дело… или, по крайней мере, имели обыкновение мыться с мылом не реже трех раз в сутки и не ели зараженную рыбу, для них дело ограничилось бы легким недомоганием или, в худшем случае, слабой формой лучевой болезни.

   Губернатор встал.

   — Благодарю вас, Симидзу-сан.

   — Всегда рад быть полезным вашему превосходительству.

   Садясь в «Фиат», губернатор обернулся.

   Симидзу стоял на пороге и, щурясь от солнца, поглаживал ладонью круглую стриженую голову.

МЕХАНИК МОТОУТИ

   Письма приходили со всех концов света. На них были разноцветные марки с изображениями неизвестных людей, событий и животных, городов, гербов и памятников, черные, синие и красные штемпеля. Беря в руки конверт, исписанный странными, незнакомыми знаками, Мотоути старался представить себе того, кто надписывал и посылал его. Прямые строчки латинских букв вызывали в его воображении образы веселых моряков с иностранных судов, заходивших иногда в Коидзу; причудливая арабская вязь — смуглых людей в белых одеждах, каких можно было видеть в некоторых американских кинобоевиках восседающими на верблюжьих горбах; сплошные заборы индийского письма напоминали о старике-меняле, встреченном когда-то в детстве. Но приходили переводчики, и все менялось. Письмо из Англии писала группа преподавателей средней школы. Письмо из Австралии — старый профессор-химик. Большой конверт с маркой, на которой было изображено удивительно красивое здание, утопающее в зелени, пришло из загадочной России — его прислали студенты. Индиец оказывался юрисконсультом профсоюза, араб священником. Письма были короткие и длинные, высокопарные и сдержанные, но все они, эти сотни конвертов различных цветов и размеров, заключали в себе одни и те же слова: призыв стойко держаться и пожелания скорейшего выздоровления, возмущение виновниками взрыва и стремление навсегда запретить ужасное оружие, предотвратить угрозу миру. Порой отправитель, по-видимому, увлекался и забывал, к кому он обращается: письмо содержало конкретные предложения по международному контролю над атомной энергией или гневное требование наказать ответственных за «гнусное преступление», как будто больные рыбаки были членами парламента или министрами.

   Сознание того, что их судьба волнует сотни и тысячи людей, придавало пациентам профессора Удзуки бодрость и уверенность, не позволяло впасть в отчаяние. «Вы не одни в вашей беде! Весь мир скорбит вместе с вами! » — читали они в письмах.

   Мотоути видел, как таяло и исчезало отчаяние в запавших глазах капитана Одабэ, как весело смеялся исхудавший, похожий на безбородого старичка Хомма. Даже сэндо Тотими, безразличный ко всему, кроме денег, и тот оживлялся и прекращал свои бесконечные арифметические упражнения, когда приходил служитель с почтой.

   Месяц назад государственный секретарь Андо потребовал от США уплаты двух с половиной миллиардов иен в возмещение убытков за ущерб, причиненный Японии взрывом на Бикини. И с тех пор Тотими старается подсчитать, сколько достанется ему и что можно будет сделать на эти деньги. Вот он лежит на своей койке, опухший, небритый, шевелит губами и загибает забинтованные пальцы. Деньги для него — все. Мотоути и раньше не очень уважал своего начальника лова, а теперь, проведя с ним в одной комнате полгода, окончательно возненавидел его. Из них четырех Тотими был наименее пострадавшим (вероятно, благодаря своему амулету), но стонал и жаловался он так громко и так нудно, что доводил до бешенства даже спокойного, застенчивого капитана Одабэ. Даже Хомма, пятнадцатилетний мальчишка, и тот спрашивал себя: как это можно было слушаться и уважать такую скотину, как Тотими? А что касается самого Мотоути… Ах, если бы он мог подняться с постели!

   Дверь тихонько скрипнула. Мотоути скосил глаза и увидел Умэко, старшую дочь Кубосава, подругу своей сестры. Вот уже месяц, как девочка жила в госпитале, ухаживая за отцом. Врачи считали, что ее присутствие благотворно действует на его здоровье.

   Умэко хорошо знала Мотоути и часто навещала его. Бледная, осунувшаяся, отчего глаза ее стали очень большими и еще более темными, в белом больничном халатике, она казалась совсем взрослой.

   — Ну что, Умэ-тян? — вполголоса спросил механик.

   Умэко на цыпочках подошла и присела на край постели Мотоути.

   — Папе опять плохо, — прошептала она. — Совсем плохо, Он опять потерял сознание. Я подслушала, врачи говорят, что надежды мало. Неужели он умрет?

   Глаза ее налились слезами, она опустила голову, перебирая дрожащими пальцами завязки на халате.

   Мотоути закусил губу и промолчал.

   Хомма спросил тихо:

   — А что говорит Удзуки-сан?

   — Не знаю… — Голос девочки задрожал. — Его там не было. Но все равно, другие врачи тоже что-то понимают, не правда ли?

   — Понимать-то они, конечно, понимают, но в этих делах лучше всего разбирается профессор Удзуки, — прохрипел сэндо. — Американцы тоже кое-что понимают, но от них ничего не узнаешь. Они трещат на своем языке так быстро, что разобрать ничего невозможно…


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28


Похожие публикации -
  • Зачумленный корабль
  • Переводы Стругацких с японского и английского
  • Зона
  • Анти-Золушка
  • ПЕПЕЛ БИКИНИ 2-й вариант полный
  • Оставить комментарий