СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО

                  ЛАСКОВЫЕ МЕЧТЫ ПОЛУНОЧИ

                  Художяик Лев Рубинштейн

c Текст. С. Лукьяненко, 1997
c Оформление. Л.Рубинштейн, 1997



   От того проснулся, что Рюг во сне тихонько завизжал. Вна-
чале я вспотел, страх высыпал по коже ознобистыми пупырышка-
ми,  потом раскрыл глаза и присел на кровати - спиной прижи-
маясь к стене,  а руки выставив перед собой. Сна как и в по-
мине не было.
   Но это был всего лишь Рюг. И визжал он так, понарошку, то
ли  приснилось  ему что-то противное,  то ли вспомнилось.  В
свете от окна его бритая макушка слегка поблескивала,  и  до
меня сразу дошло,  что мы не в моей комнате, и даже не у Рю-
га, а у русского Ивана.
   Верите не верите,  а мне как-то сразу легче стало.  Я си-
дел, смотрел на блестящую голову Рюга и раздумывал, не нама-
зать  ли  ее зубной пастой или фломастером написать какоени-
будь слово.  Но тут Рюг дрыгнул ногой,  сбрасывая одеяло,  и
тихонечко сказал: "Ой!". Не просыпаясь, конечно.
   И мне сразу расхотелось над ним издеваться.  Я встал, по-
дошел  к  двум составленным вместе креслам,  на которых Иван
постелил Рюгу,  наклонился над ним и тихонечко подул в  ухо.
Это всегда помогает, я знаю, мне так Вузи делала, а я однаж-
ды проснулся и увидел.
   Рюг замер и задышал чаще.
   - Дрыхни, - сказал я ему погрубее, но тихо. Чтобы Иван не
услышал, что кто-то не спит, и чтобы Рюг во сне мою грубость
почувствовал.  Когда говорят ласково - это плохо.  Это почти
всегда опасность.
   Рюг теперь нормально спал, наверное, я ему все плохие сны
выдул. Я подошел к окну, и посмотрел в сад. Было тихо, мама-
ша с хмырем Пети небось уже спали. Где-то далеко кричали про
дрожку, привычно и скучно.
   Вот только что-то было неправильно.  Совсем-совсем непра-
вильно,  я это чувствовал и мучился, но никак не мог понять,
в чем дело. На всякий случай решил подойти к двери в спальню
Ивана и послушать.
   Тут-то до меня и дошло.
   За дверью тарахтело,  шипело, булькало. Негромко и совсем
нестрашно.  Я облизнул губы и покосился назад. Но Рюг сладко
спал. Стало так завидно, что я пожалел, что не разбудил его.
   - Иван... - зачем-то сказал я.
   Обидно было - до слез! Ну как же так! Почему?
   Дверь к нам он запер,  только все это ерунда была. Объяс-
нял  же я ему,  что двери нигде не запираются,  а он...  "на
полчаса работы"...  И забыл.  Вот так всегда,  стараешься, а
тебе не верят!
   Я немножко подергал дверь, чтобы на той стороне с задвиж-
ки  соскочил стопор.  А потом повернул ручку,  и дверь легко
открылась.  Мне все-таки хотелось  верить,  что  это  полная
ерунда, что мне примерещилось и сейчас Иван от шума проснет-
ся,  вскинется на постели и громко спросит:  "Лэн,  что,  не
спится?  Слушай, по ночам детям надо спать, а не пугать мир-
ных постояльцев!"
   Но Ивана в спальне не было,  конечно же.  Потому что звук
мне не померещился, шел он из ванной, а еще там шумела вода.
   У меня  еще немножко оставалась надежда,  что Иван не ус-
пел.  Что он только раздевается,  или сыплет в воду "Девон",
или размышляет,  стоит ли... Он же умный мужик, не какой-ни-
будь дрянь-человечек!
   И я сиганул через всю комнату, чуть не налетев на кресло,
которое Иван зачем-то оттащил к окну.  Само окно было зашто-
рено, и света в комнате было чуть-чуть - из холла да из щел-
ки плохо прикрытой двери в ванную.
   Глупо это было, конечно. Как Вузи говорит иногда, приходя
с вечеринки: "Ах как хотелось обманываться!"
   Лежал Иван  в ванне,  в горячей зеленой воде,  от которой
воняло "Девоном", голый, красный, с глупой блаженной улыбоч-
кой на лице.  Из полуоткрытого рта стекала слюна,  тоже гус-
то-зеленая,  значит, все по правилам сделал, закусил "Девон-
чиком". А приемник стоял на полочке и радостно шипел.
   Дело, конечно, не в том, что он шипит и булькает, про это
каждый пацан знает. Это просто побочный эффект, а все дело в
волнах,  которые слег излучает. Мне-то ничего, на детей, го-
ворят, он почти не действует, даже если в ванну забраться.
   А вот Ивану нравилось.  Он то улыбался,  то хмурился,  то
что-то бормотал неразборчиво.
   - Иван,  - сказал я зачем-то.  Словно он мог меня  сейчас
услышать...
   - Где Буба?  Он мне срочно нужен... - тихо, но разборчиво
прошептал Иван. Ему было сейчас хорошо и интересно.
   А я смотрел на него,  и мне было так паршиво!  Словно  со
мной эта беда случилась!
   Ну почему, почему именно Иван?
   Надо было  мне  к нему пораньше подойти,  до того как Рюг
пришел, ну вместо того, например, чтобы в саду играть в спа-
сателей из сериала "Марсианские пустыни", рассказать все еще
раз, про то, что слег - это такая гадость, которую даже один
раз нельзя пробовать,  а то хуже мертвого станешь, может, он
и понял бы,  но не мог же я все растолковывать, когда взрос-
лым пытаешься что-то рассказать,  они никогда не верят,  они
же все - взрослые,  они себя самыми умными считают, и попро-
буй переспорь,  когда тебе только одиннадцать лет,  и ты хо-
дишь в коротких штанишках и ешь кашу на завтрак, ничего бы я
не  смог,  не  поверил бы мне Иван и все равно забрался бы в
эту вонючую зеленую воду, а теперь стой, хлюпай носом, толь-
ко Ивану  уже  все равно,  слишком много в нем любопытства и
слишком мало терпения,  любопытным быть просто, и лезть куда
не  надо - тоже,  а быть терпеливым - трудно,  почему-то все
думают, что если человек все на свете хочет узнать, и немед-
ленно, то это здорово, а если он просто живет себе спокойно,
занимается своими делами,  а в чужие не суется, то он дурак,
все равно,  десять ему лет,  или целых сорок,  и не с Иваном
первым так случилось,  только он ведь и впрямь хороший,  его
жалко, он же не виноват, что хотел все узнать и сразу, лучше
бы он просто отдыхать приехал,  а не разнюхивать,  тоже мне,
Джеймс Бонд фигов,  он бы,  может,  был не таким хорошим, но
был бы,  а теперь его просто нет, мутная зеленая вода и мус-
кулистое тело, вот и все...
   Я вздрогнул,  потому что увидел: Иван чуть приоткрыл гла-
за.  Только он смотрел не на меня,  а сквозь,  куда-то дале-
ко-далеко, куда его утащил слег.
   - Пеблбридж... - прошептал Иван. Помолчал немного и доба-
вил: - Оскар...
   Я даже  всхлипнул,  таким он был сейчас глупым и несчаст-
ным,  со своим придуманным Оскаром Пеблбриджем, а еще у него
на груди были шрамы,  значит,  он воевал, а у меня отец тоже
был военным,  мама думает, что я его совсем не помню, только
это неправда.  Конечно, мало ли как было, может даже, Иван и
папа друг в друга стреляли, только на самом деле это не важ-
но,  война - это война,  а дружба - это дружба,  Иван ведь и
впрямь старался быть моим другом, значит, не мог я его оста-
вить гнить в зеленой воде...
   Привстав на цыпочки,  я потянулся к полочке, хотел выклю-
чить приемник, потом вспомнил, что это вредно, и просто зак-
рыл подтекающий кран горячей воды. Когда ванна остынет, Иван
сам очнется.  Только я не хотел после этого с ним разговари-
вать,  ничего уже нельзя было бы сделать,  кончилось бы тем,
что я бы разревелся...
   На самом деле я и заплакал,  выскочив в спальню,  и долго
стоял  у окна,  чуть раздвинув штору и глядя на луну,  потом
мне почудилось,  что Иван уже очнулся и стоит за спиной, го-
лый, страшный, с безумными глазами... Я повернулся и взвизг-
нул на всякий случай,  но его там не было, конечно, слег так
быстро не отпускает.
   Тогда я подошел к телефону и быстро, чтобы не передумать,
нажал кнопочку повтора.  Номер набрался, и мне ответил скуч-
ный заспанный голос:
   - Алло, отель "Олимпик"...
   Такого я совсем не ожидал. И от растерянности бухнул пер-
вое, что в голову пришло:
   - Соедините с Оскаром Пеблбриджем... пожалуйста...
   В трубке помолчали немного, потом раздраженно сказали:
   - Какой номер, мальчик?
   Номера я не знал, и поэтому только всхлипнул и повторил:
   - Пожалуйста... я один дома... пожалуйста.
   Конечно, женщина  разжалобилась и через полминуты пересп-
росила:
   - Оскар Пеблбридж? А ты не шалишь, мальчик?
   - Нет, - сказал я.
   - Соединяю,  -  сказали мне,  и в трубке раздались долгие
гудки. Я обрадовался тому, что угадал и что друг Ивана Оскар
и впрямь жил в отеле,  только еще неизвестно было,  в номере
ли он...
   - Да! - сказали громко и раздраженно.
   Голос был неприятный,  совсем не сонный, но раздраженный,
и я заколебался.
   - Опять...  - произнес человек куда-то в сторону, и я по-
нял, что сейчас трубку бросят.
   - Извините,  пожалуйста,  - громко крикнул я в телефон, -
извините, вы знаете Ивана?
   Наступила тишина, потом незнакомец вкрадчиво спросил:
   - Знаю, а ты кто, мальчик?
   Тут я сообразил,  что,  может быть, это вовсе не Оскар, и
ответил  вопросом  на вопрос,  хоть это и очень некультурно,
меня мама всегда ругает за такое:
   - А вас как зовут?
   На той стороне провода приглушенно посоветовались,  потом
мужчина сказал:
   - Я Оскар Пеблбридж. Кто ты? Откуда знаешь Ивана?
   - Вы его друг?  - поинтересовался я и решил,  что если он
скажет "да", то я нажму на рычаг.
   - Как оказалось - да,  - задумчиво ответил Оскар. - Чест-
ное слово.
   У него вдруг в голосе прорезалось что-то от Ивана, и тог-
да я решился. Назвал адрес, объяснил, как войти, чтобы нико-
го не разбудить, попросил приехать быстрее. Даже пятки у ме-
ня вспотели от страха, когда я это делал. Только что еще ос-
тавалось, не врачей же вызывать? Оскар помолчал, потом спро-
сил:
   - Можно,  я приеду с другом? Он хороший человек.
   Я представил Ивана,  какой он здоровый и сильный,  и ска-
зал:
   - Ладно.
   В ванную заглядывать я больше не стал,  вместо того пошел
и разбудил Рюга.  Он никак не хотел просыпаться,  видно, ему
снилось  что-то  хорошее,  а когда проснулся и выслушал,  то
чуть меня не убил.
   - Ты  же  говорил,  он не такой!  - возмущенно шипел Рюг,
одеваясь. - Ты же... ты...
   Понятно все,  конечно, у него отец слегач, но разве я ви-
новат? Может, Рюг это и поймет к утру, но сейчас он завелся.
   - Я сматываюсь,  - открывая окно,  сказал он.  Подумал, и
предложил: - Пошли, я знаю, где доспим...
   Значит, не до конца на меня обиделся, раз с собой зовет!
   Но я помотал головой.  Больше всего мне  хотелось,  чтобы
Рюг остался, но просить его толку не было.
   Пока Рюг вылезал, я смотрел в окно, а потом пошел и снова
заглянул в ванную.  Я боялся, что Иван захлебнется, но ванна
для него оказалась слишком мала, и голова торчала наружу. От
воды уже пар не шел, и видно было, что слег его отпускает.
   - "Девон" на туалетной полочке - таблетку в рот, четыре в
воду,  - прошептал Иван.  Я пулей вылетел в спальню,  словно
Иван и впрямь предложил слега мне, а не своим глюкам. Уселся
на подоконник - если что,  то можно попробовать выскочить, и
стал ждать.
   Видел бы меня сейчас Иван!  Насмехался,  крысой мускусной
обзывал...  Ну и что теперь?  Он, взрослый и смелый, лежит с
открытым ртом, а я пытаюсь ему помочь, хоть и маленький... и
трусливый, наверное...
   Оскар со своим другом пришли минут через десять. Хоть я и
знал, откуда они в дом войдут, но не смог их заметить. Толь-
ко когда в дверь заскреблись,  понял, что они уже в доме. Ox
и попало бы мне от мамы! А Вузи вообще бы шкуру спустила!
   - Это кто? - спросил я через дверь.
   - Оскар, - послушно ответили мне. Как в шпионском фильме,
и я немножко успокоился.
   С виду Оскар был мужик неприятный, лупоглазый, костлявый,
светловолосый.  Но  вроде  не слегач.  С ним пришел какой-то
толстый старик с тростью и в темных очках,  хотя была  ночь.
Они остановились на пороге и уставились на меня,  Оскар дер-
жал одну руку в кармане,  я понял, что там пистолет, и попя-
тился.
   - Ну-ну,  - дружелюбно сказал старик. - Не бойся, Лэн. Ты
храбрый мальчик. И очень помог Ивану.
   - Ему уже не поможешь,  - ляпнул я. Старик и Оскар перег-
лянулись.
   - Мария...  - негромко сказал Оскар старику,  -  я  пола-
гаю...
   - А тебе не надо полагать,  - отрезал Мария.  - Лэн, дру-
жок, если хочешь, то можешь позвать маму или сестру.
   Я понял, что они уже все про меня знают.
   - Не надо, - сказал я. - Мне попадет.
   Мария понимающе кивнул:
   - Где Иван?
   - В ванной,  - я даже удивился такому вопросу. Мария кив-
нул Оскару,  и тот, не вынимая руки из кармана, пошел к Ива-
ну.  А старик вздохнул, сел в кресло, задумчиво посмотрел на
меня.
   - Мальчик, скажи, Иван - хороший человек?
   Я кивнул не раздумывая.
   - Вот и я так думаю...  - вздохнул старик и  уставился  в
окно. В ванной пару раз звонко хлопнуло, словно кого-то били
по щекам,  потом послышалась невнятная ругань на  незнакомом
языке.
   - Это же ничего не значит,  - попытался объяснить я,  ко-
сясь на дверь в ванную. - Хороший, плохой, а когда слег поп-
робуют, то все...
   - Думаешь? - заинтересовался Мария.
   Я промолчал.
   - Неверное было решение, - грустно сказал Мария. - Невер-
ное... а как найдешь правильное, не ошибаясь...
   Из ванной показались Оскар и Иван.
   Оскар был весь в брызгах зеленой воды,  злой и сосредото-
ченный. Иван, в одних брюках, мокрый и взъерошенный, казался
пьяным.  Он посмотрел на меня,  потом на Марию,  без всякого
интереса. Оскар уронил Ивана на кровать, тяжело, словно куль
с мусором,  тот присел,  уперся руками и тихонько  хихикнул.
Потом  еще  раз.  Старик молча смотрел на него сквозь черные
очки, Оскар брезгливо отряхивал руки, но далеко не отходил.
   - Это слег,  товарищи! - торжественно сказал Иван, словно
кому-то еще не было ясно.  - Это машинка, которая будит фан-
тазию  и направляет ее куда придется,  а в особенности туда,
куда вы сами бессознательно - я подчеркиваю:  бессознательно
- не прочь ее направить.
   - Понятно, - сказал Мария.
   - Чем дальше вы от животного, тем слег безобиднее, но чем
ближе вы к животному...  - Иван уронил голову на грудь и за-
молчал. Потом уставился на старика с легким удивлением. Вид-
но, отходить начал. - Я для вас не авторитет, - вяло продол-
жил Иван, - но найдутся те, кто поверит...
   - Кто-то будет пытать людей в темных подвалах,  -  мрачно
сказал Мария.  - Кто-то - обнимать гурий в садах... - Он по-
косился на меня и не закончил.  - Да. А ктото - спасать мир,
побеждать  слег и объяснять глупому начальству страшные тай-
ны... которые начальство давно знает.
   Иван ничего не понимал.  В его фантазиях,  наверное, тоже
были Оскар, Мария, я, и сейчас его мечты так спутались с ре-
альностью,  что разделить их он не мог.  Смотрел на нас, тер
переносицу, хватался за лоб и молчал.
   - Я виноват,  - тоскливо сказал Мария. - Нельзя было тебя
посылать,  Иван.  У тебя с Амальтеи остался этот комплекс...
работать под самим Быковым - не шутка.  И ведь знал же,  что
тебе захочется самому все раскопать, но...
   - Вы не виноваты, Мария, - сказал Оскар.
   - Виноват! - рявкнул Мария. - Виноват! Иван всегда, всег-
да  старался быть первым!  А рядом оказывались такие титаны,
что свободно было лишь последнее место!  И в космосе,  пото-
му-то он и ушел,  и на войне, и в интернате, и в управлении.
Вот и зрела мечта... оказаться лучшим.
   - Я  ничего не понимаю...  - прошептал вдруг Иван.  - Ма-
рия...  вы же...  Оскар... я вас чуть не убил, Оскар! Старик
покосился на меня:
   - Ты иди спать,  мальчик,  - ласково сказал он.  - Иди. Я
замотал головой.
   Мария вздохнул. Достал из кармана слег, покрутил в руках.
   - Вакуумный  тубусоид,  - быстро сказал Иван.  - Он очень
похож на супергетеродин.  Понимаете?  Случайно  поменяли  их
местами,  и все! Надо же было так получиться, что они одина-
ковые! Роковая случайность!
   Мария молчал.  Оскар  вдруг решительно двинулся в ванную,
где продолжал трещать и булькать приемник.  Раздался грохот,
и наступила тишина.
   - Роковая случайность... - снова сказал Иван севшим голо-
сом,  глядя на слег в руках Марии.  - Перевоспитывать. Внед-
рять человеческое мировоззрение...
   Старик поднялся. Подошел ко мне, положил на плечо руку, и
я напрягся.
   - Лэн,  дружок, скажи, ты стал бы пробовать слег? - спро-
сил он. Очень серьезно.
   - Нет, - я замотал головой.
   - Ты же слышал, что это очень здорово, - сказал Мария.
   - Вот еще, - я фыркнул, покосившись на Ивана. И тут мне в
голову пришла мысль, что меня сейчас накормят "Девоном", су-
нут в ванну и включат слег, чтобы я тоже стал проклятым, как
Иван... Вывернувшись из-под руки Марии, я отбежал, но только
он ни о чем таком не думал, он опять смотрел в окно и задум-
чиво говорил вслух:
   - Строятся заводы по производству антивещества, космичес-
кие корабли бороздят просторы галактики, раскапывают древние
города, а  в то же время...  да какое мировоззрение им можно
внедрить,  Иван! Разве ж это поможет? Старое не уходит само,
Иван.  Оно  цепляется за жизнь,  фашистскими путчами,  ганг-
стерскими бандами, наркоманами... тянется в будущее, в золо-
той век.  Поздно их перевоспитывать.  Вот, - Мария указал на
меня,  - вот это наша надежда!  Они слега не попробуют. И на
дрожку не пойдут. Верно, малыш? На всякий случай я кивнул.
   - А Страна Дураков... может захлебываться в горячей воде,
истреблять друг друга, прыгать через высоковольтные провода,
раз нравится. Эволюция, Иван. Жестоко, но справедливо. Прош-
лое уходит само, без насилия... - Он покрутил в руках слег и
с отвращением швырнул о стену. Слег хрустнул и разлетелся. -
Надо только...
   Он замолчал.
   Оскар, который  вышел  из  ванной,  взял Ивана за плечо и
сказал:
   - Но страдают и наши люди. Пек, Римайер, Жилин...
   - Мы тебя увезем,  Иван,  - строго произнес Мария.  - Все
будет в порядке. Поверь.
   Иван дернулся, как от удара.
   - Никуда я не поеду! - зло сказал он. - Пока закон об им-
миграции позволит - никуда не уеду! А потом нарушу закон! Не
может быть, чтобы здесь не оказалось тех, кто ненавидит этот
сытый мир! Я помогу им не растрачивать ненависть по мелочам!
   Мария вздохнул:
   - Пойдем,  Иван. Еще поговорим. Пойдем.
   Иван встал,  зябко поежился,  обхватывая плечи. Глянул на
меня, и его взгляд прояснился:
   - Знаешь,  Лэн,  я видел чудесный мираж!  Ты и Рюг стояли
передо мной почти взрослые, вы решили поехать в Гоби, на Ма-
гистраль...
   Я ничего не сказал, не очень-то мне хотелось ехать в пус-
тыню,  где  уже  лет двадцать строили какую-то магистраль и,
видно,  собираются строить еще столько же.  Мария взял Ивана
за руку и,  как ребенка,  повел из спальни.  Иван замолчал и
обмяк.
   Так он больше ничего и не сказал. Я подождал, пока они не
вышли,  и в окно проследил,  что точно ушли.  Потом пошел  в
ванную, открыл сток и стал убирать разбитый приемник. На по-
лу валялись выпавший слег и супергетеродин,  вынутый Иваном.
Эти супергетеродины почему-то всегда ломаются. И они во всех
приемниках стоят. А слег, который Иван называл вакуумным ту-
бусоидом, по виду точно такой же, и везде продается по пять-
десят центов.  Дальше же  все  просто,  правда?  Обязательно
кто-то слег вместо гетеродина вставит и в ванну заберется.
   Может, я и маленький - пока,  и трусливый  -  пусть  даже
навсегда, только не дурак. Все я понимаю, но кричать об этом
не буду.  И слег не стану пробовать,  лучше уж в  пустыне  в
песке возиться, магистраль эту дурацкую строить...
   - Лэн, - сказали из-за спины. Я повернулся - это был Рюг.
- Я в саду ждал, - пояснил он. - Думал, вдруг чего...
   Он засопел.
   - Помоги убраться,  - попросил я.  - Не хочу,  чтобы Вузи
это увидела, она расстроится очень.
   - А так,  думаешь,  не узнает? - удивился Рюг. - Иван те-
перь никуда не уедет... - Взял тряпку, сыпанул на нее порош-
ка,  и принялся с сопением оттирать ванну от "Девона". Делал
он это умело.
   - Ну, узнает, только позже...
   Мы убрались в ванной, умылись и не сговариваясь вернулись
в холл.  Конечно, спать уже не хотелось, да и рассвет насту-
пал.
   - Рюг,  хочешь, когда вырастем, поедем в Гоби строить же-
лезную дорогу? - спросил я. Рюг очень удивился:
   - А что, надо?
   Я подумал и кивнул:
   - Да, наверное. Придется.
   За окном светлело,  и мы стояли рядом,  держась за  руки.
Какая предстоит работа,  подумал я.  Какая работа...  Только
что уж делать, раз мы все прокляты.

                                          Апрель 1997 г.
                                          Алма-Ата