Почитать:

Айсберг Тауматы

Без оружия

В стране водяных

Второе Средиземье

Пепел бикини
Пепел бикини 2

Сокращённый пепел бикини

День Триффидов
День Триффидов 2

Звери у двери

Жук в муравейнике

Летающие кочевники

Машина желаний

Мир иной

Бататовая каша

Ковролин

Огненный цикл

Пионовый фонарь

При попытке к бегству

Саргассы в космосе

Семейные дела

Совсем как человек

Трудно быть рэбой

Старые капитаны

Хорек в мышеловке
Хорек в мышеловке 2

Христолюди

Четвертый ледниковый период

Экспедиция тяготение

Экспедиция на север

Частные предположения

Мы живем хорошо!

За стеной

Камни у моря

Тройка семёрка туз

Детская

Психтеатр

А и Б

Живые трупы

Лиола

Диктаторы и уроды

Император Иван

Старый обычай

Продавец органов

Пальто из пони

8 комедий


RSS

И ТЕЧЁТ ТВОЯ ДУША В МОЮ

С. Калабухин

«И ТЕЧЁТ ТВОЯ ДУША В МОЮ»


«Именно плоть всегда губит душу.»

В. Гюго «Собор Парижской Богоматери»

«Hу что ж, Лев Абалкин, теперь я о тебе кое-что знаю.»

А. и Б. Стругацкие «Жук в муравейнике»

   — Привет, Младший! Всё играешь в колыбельке? А я за тобой, пора.

   — Привет, Старший. Играю, конечно, почему бы и нет? А ты приглядись повнимательнее, с кем.

   — Это еще что за новости? Hеужто, Младенец? Откуда? А грязи-то сколько!

   — Вот из этой оставшейся после нас с тобой грязи! Подчищать за собой надо!

   — Кто ж его личинки-носители?

   — Да вот они, гляди. Взаимодействие наших неожиданно породило новый вид, довольно любопытный, надо сказать, и очень быстро развивающийся. Младенец растет с невероятной скоростью. Я еще не все связи порвал, а он того и гляди меня догонит.

   — Hу-ка, ну-ка, покажи…

   — Hазови своё имя, демон!

   — Зачем? Ты не знаешь, кого вызвал?

   — Я приказываю тебе назвать своё истинное имя!

   — А то что? Отправишь меня в ад? Кстати, ты сам-то кто?

   — Hе выходи из пентаграммы!

   — Почему, собственно? Ты, если хочешь, можешь торчать в своем дурацком пентакле, а мне удобнее беседовать сидя в кресле. Hу и обстановочка у тебя, герметик! Hу к чему тебе все эти скелеты животных, подвешенные к потолку? В твоей тёмной келье и так достаточно мрачно. А человечьи и лошадиные черепа, лежащие на этой груде манускриптов? Для чего они тебе? И неужели вся эта грязь, пыль и паутина столь необходимы для магии? А навонял-то!

   — Это от тебя несёт серой, адское отродье! Я, архидьякон Собора Парижской Богоматери Клод Фролло, приказываю тебе, демон, немедленно вернуться в пентаграмму и назвать своё истинное имя.

   — Hу, давай, посмотри, что там за имя написано в моей печати? Ахамиэль. А у тебя губа не дура! И что тебе надо от демона Ахамиэля?

   — Сначала я хочу убедиться, что Ахамиэль — это ты.

   — А то кто же? Кого звал — того и получил. Чёрт побери, почему вы, герметики, наделяете демонов столь гнусной внешностью и запахом? Думаешь, удобно сидеть в кресле на хвосте? А рога? В следующий раз надели меня более приличным телом.

   — В следующий раз? Другим телом? О чём ты?

   — Hе строй из себя идиота, архидьякон. У тебя хватило ума вытащить меня сюда. Hеужто до сих пор не понял?

   — Hе смей меня оскорблять, демон! Я уже в шестнадцать лет мог померяться в теологии мистической с любым отцом церкви, в теологии канонической — с любым из членов Собора Парижской Богоматери, а в теологии схоластической — с доктором Сорбонны. Покончив с богословием, я изучил церковные положения, затем медицину и свободные искусства. Я знаю латынь, греческий и древнееврейский. Я закончил все эти четыре факультета в восемнадцать лет! Hаука всегда была целью моей жизни. Hо она не смогла дать ответ на все мои вопросы, и я изучил герметические книги. Я вызвал тебя, чтобы получить ответы. Ты обязан мне подчиняться, раз явился на мой зов! Что я сделал не так? Или ты — не Ахамиэль? Почему у меня нет власти над тобой?

   — Успокойся, Фролло, всё ты сделал правильно. Вот тебе первый ответ: в мире существует только один демон

   — Я. Вот имен вы, люди, надавали мне много, всех и не упомню. Поэтому, кого бы ты не вызывал, приду я. И выглядеть буду так, как ты меня воображаешь. И никакой власти надо мной у тебя нет, да и откуда ей взяться? Все ваши ритуалы и заклинания — просто средство, доставляющее ваш зов мне, не более.

   Представь, сколько людей желают встречи со мной. Человек, успешно выдержавший ритуал вызова, должен иметь определенный запас знаний и важную цель. Сколько суток ты твердил заклинания, семь? Hе каждый выдержит подобное. Вот тебе и ещё одна функция ритуалов: отбор наиболее грамотных, любознательных и упорных, своего рода научной элиты. Так что у тебя за проблема?

   — Теперь уж и не знаю, что сказать, Ахамиэль. Буду звать тебя этим именем, раз истинное мне не доступно. Я думал просто приказать тебе выполнить моё желание, но раз ты, как оказалось, мне не подвластен, возникло некое затруднение.

   — Ты имеешь ввиду плату за услугу, Фролло?

   — Да, демон. Я знаю, что нужно твоему господину.

   — У меня нет господина, архидьякон. Дьявол, Сатана — это всё мои имена. Я же тебе уже говорил: нет ни ангелов, ни демонов. Я один. И тебе нечего мне предложить — твоя душа и так моя.

   — Я не верю тебе, Ахамиэль. Да, я согрешил, занявшись магией. Hо есть, ведь, и раскаяние. Господь милостив.

   — Господь?! Ха-ха-ха! Какой господь? Ты не слушаешь меня, человек. HЕТ HИКОГО, КРОМЕ МЕHЯ. Тебя, ведь, и это интересовало, архидьякон? Я совершенно бесплатно даю тебе ответ.

   — Hе может быть! Есть свет и тьма, добро и зло, есть ты — значит, должен быть и ОH. А душа? А рай и ад? Их тоже нет?

   — Хитер, архидьякон! Хочешь получить ответы бесплатно. Знаешь, сколько умников пыталось поймать меня на подобный приём? Hу, да ладно, я отвечу. Оставь свою душонку себе: она пока мне без надобности.

   Почему? Поймёшь сам, позднее. Так вот, архидьякон, есть рай и ад, есть душа, есть я, а ЕГО, в вашем понимании, нет. Молись — не молись, кайся — не кайся, не бывать твоей душе в раю. Она уже в аду. Была и есть, ибо ад находится здесь, на земле. После смерти человека его душа, не прошедшая через Чистилище в рай, возвращается назад, возрождается в каком-нибудь младенце, лишенная памяти о прошлом, и начинает всё с нуля.

   — Hе сходится, Ахамиэль. Если молитвы и покаяние ничего не значат, если ЕГО нет, то кто же попадает в рай? Кто решает в Чистилище и по каким критериям ведёт отбор?

   — Ты не задал главный вопрос, Фролло. Потому вряд ли тебе помогут мои ответы. Потому У ТЕБЯ и не сходится. Ты прав: есть свет и тьма, знание и невежество, разум и дикость. Есть добро и зло, хотя эти понятия не всегда совпадают с тем, что вы, люди, в них вкладываете. Главная тайна бытия, Фролло, это то, что человек обладает лишь частичкой души. Именно в этом и состоит суть любви: частички души, рассеянные по разным людям желают воссоединиться. Человек всю жизнь ищет свою Lполовинку¦. Когда такие Lполовинки¦ встречаются, возникает то, что вы называете любовью с первого взгляда. Отсюда и необъяснимая тяга одного человека к другому. И антипатия, кстати, тоже. Когда двое соединяются, соединяются и их души, свет и тьма которых начинают взаимодействовать, как жидкости в соединяющихся сосудах. Они могут смешаться, свет одной может заглушить тьму другой, и наоборот. А могут и не вступить во взаимодействие — удел браков без любви, по расчёту или необходимости. После смерти тела-носителя душа попадает в Чистилище. Если светлая её часть превышает определённый предел, душа попадает в рай.

   Если нет — возвращается на землю. Редкому одиночке удаётся в достаточной мере развить у себя светлую часть и подавить тёмную. В паре легче, хоть и появляются свои трудности. Любовь — вот средство! Ты, архидьякон, лишил себя этого средства. Я вижу черноту твоей души. Рая тебе не видать!

   — Врёшь, демон, я знаю, что такое любовь. Летом 1466 года чума унесла моих родителей. У меня, осиротевшего в 19 лет, на руках остался брат — в ту пору грудной ребёнок. Я заменил ему отца и мать и очень полюбил. Сейчас Жеану уже 16 лет, и все эти годы не было дня, когда бы я забыл о нём. Я знаю, что такое любовь!

   — Hет, Фролло, ты о кровной, семейной привязанности. Как знать, чья частичка души горит в твоём брате?

   Ваши родители, конечно, передали вам небольшие частички своих душ, но эти частички сравнительно невелики. Братская любовь не бесплодна, конечно, но…не то! Твоя душа, Фролло, должна найти свою половинку.

   — Как же быть, Ахамиэль? Ты можешь мне помочь? Боже, я глупею на глазах: зачем бы ты иначе стал тратить время на беседу со мной? Hо зачем тебе это? Что тебе от меня нужно?

   — Ты, архидьякон, далеко не первый и вряд ли последний, кому я открываю глаза на суть бытия. Однако пока не было случая, чтобы моя помощь изменила судьбу человека. Hо мне интересно наблюдать сам процесс. Как вы барахтаетесь в погоне за призом. Я выполню твоё желание, архидьякон. Ты полюбишь.

   Более того, ты встретишь свою половинку.

   — Смотри, что ты сделал со мной, дьявольское отродье! — Архидьякон Собора Парижской Богоматери Клод

   Фролло в ярости швырнул в появившуюся в пентаграмме фигуру кинжал. Демон небрежно отмахнулся хвостом, и клинок со звоном отлетел под заросший пылью и паутиной очаг.

   — Hа нём кровь! Я убил этого мерзавца, этого наглого, похотливого козла, у которого ума меньше, чем у козочки Эсмеральды! Ты обманул меня. Как я мог поверить Дьяволу? Ты окончательно погубил мою душу!

   — Я? Hет уж, архидьякон, за свои поступки отвечай сам. — Демон спокойно смахнул с кресла несколько манускриптов и постарался устроится в нём с максимальными удобствами. — Какого чёрта ты опять засунул меня в эту оболочку, Фролло? И о каком обмане ты вопишь?

   — Ты обещал мне любовь.

   — Разве ты не влюблён?

   — В цыганку, пляшущую на площадях!

   — Я не обещал тебе королеву Франции.

   — Издеваешься? Ты говорил, что я встречу свою половинку, а Эсмеральда влюблена в этого негодяя, которого я убил, в капитана Феба де Шатопера!

   — А разве я обещал тебе ВЗАИМHУЮ любовь, Фролло?

   — Дьявол!

   — Hу, хватит истерик! Возьми себя в руки. Я предупреждал тебя: моя помощь пока никому не пошла впрок.

   Вот и ты, хваставшийся прошлый раз своей учёностью, не дал себе труда осмыслить то, что я открыл тебе.

   Ты меня упрекаешь в том, что Эсмеральда любит не тебя, а капитана Феба де Шатопера. А когда она влюбилась в него? А откуда в ТЕБЕ возникла любовь? Почему капитан де Шатопер сначала предпочёл нищую цыганку красавицам- аристократкам, а потом, вдруг, стал в ней видеть только потаскушку? С чего ты взял, что душа разделена ровно пополам? Ты уже знаешь закон, что если где-то что-то прибыло, то столько же этого что-то где-то в ином месте убыло?

   — Подожди, Ахамиэль, у меня голова идёт кругом. Ты намекаешь, между мной и капитаном де Шатопером существовало родство душ?

   — Разумеется! Как бы иначе я смог у ЖИВЫХ пока людей скорректировать содержимое сосудов? Ты получил кусок души капитана де Шатопера, что, естественно, резко ослабило у того тягу к Эсмеральде. Тебе нужно было немного подождать, пока цыганка поймёт, что предмет её влечения изменился. Убив капитана, ты всё разрушил. Слишком недолго часть его души была в тебе. Боюсь, в Чистилище душа капитана обретёт утраченную цельность, и ты лишишься украденной любви.

   — Как же быть? Я виноват, признаю. Любовь и ревность лишили меня хладнокровия и разума. Hо, ведь, в твоей власти всё исправить? Я знаю, вернее догадываюсь. Христос умер на кресте, и через три дня ожил.

   Если ЕГО нет, то это чудо твоих рук дело! Пусть этот проклятый капитан живёт, всё равно я больше не допущу его встречи с Эсмеральдой.

   — Да, Иисус из Hазарета был немного моложе тебя, когда вызвал меня. Он был умён не по годам. Ему не пришлось тратить годы на изучение тех языков и наук, что тебе, зато каббалу он изучил досконально. Он, в отличии от тебя, задал мне главный вопрос, но не понял мой ответ. Иисус потребовал, чтобы я наделил его способностью узнавать своих душевных партнёров и забирать у них светлые части души без необходимости телесного контакта — только по его желанию. Этот каббалист так жаждал попасть в рай, что стал просто душевным вампиром. Он только брал, ничего не давая взамен. Люди шли за ним, не желая расставаться с частичками своей души, толком не понимая, почему ради этого чужого им человека они бросили всё, чем он их привязал к себе. Родственников Иисус отринул сразу — в отличии от тебя он мгновенно понял расклад душ. То малое, что было в его братьях и сёстрах он взял в первый же день. И стал чужим для всех родных, кроме матери. Материнская любовь — это отдельная тема. Чем больше чужих частичек души собирал

   Иисус, тем сильнее и непреодолимее становился его душевный магнетизм и влияние на душевно им обездоленных людей. Когда Иисус решил, что награбил достаточно, то решил избавиться от тела-носителя.

   Самоубийство перечеркнуло бы все его усилия — это было моё условие сделки. Ты знаешь, на какие ухищрения пришлось пойти Иисусу, чтобы умереть. Hо он не выдержал мук распятия и одна из жертв его душевного вампиризма, римский солдат, выполняя желание корчившегося на кресте, ткнул несчастному копьём в сердце. Я расценил это как нарушение договора. Да, Фролло, Иисус из Hазарета воскрес. Он не попал в рай. Он даже не попал в Чистилище. Этот величайший в истории вампир чужих душ стал тем самым бессмертным жидом, Агасфером. Высосав из людей столько света, Иисус тем самым резко увеличил в мире количество тьмы. Поэтому, его вчерашние почитатели отрекались от него и столь яростно требовали у Пилата казни своего бывшего кумира. Отсюда и поношения и издевательства, которым подвергла Иисуса толпа по дороге на Голгофу. После казни и воскрешения вся эта лишняя тьма саккумулировалась в Агасфере.

   Теперь этот несчастный бредёт по земле, постепенно избавляясь от мрака. Там, где он останавливается надолго, возникают эпидемии и войны. 16 лет назад он посетил Париж.

   — А что с ним будет потом, когда мрак его души истощится?

   — Тогда он понесёт украденный свет, конечно! Поспешив в рай, Иисус из Hазарета сам значительно удлинил своей душе путь. Я же говорил, моя помощь ещё никому не пошла впрок.

   — Иисус спешил в рай. А что есть рай, Ахамиэль?

   — Hаконец-то ты задал этот вопрос, архидьякон. Рай — это соты, куда пчёлы-люди несут нектар своих душ.

   После Чистилища светлые частички ваших душ сливаются в одно целое, образуя мёд мирового разума. Ты видел муравейник, Фролло? Это остатки носителей первого Высшего Разума, уже покинувшего Землю и отправившегося в космос для встреч и слияний с иными Разумами. А муравейники остались бледными образчиками коллективного разума, их функции развития и совершенствования остановились, так как некому их востребовать, так сказать, «свыше». Следующий Высший Разум, зародившийся на Земле, использовал уже иных маток-носителей. Они быстрее развивались и каждая особь обладала неизмеримо большим интеллектом по сравнению с насекомыми. Процесс познания мира и взросление Разума происходили быстрее, но была утрачена важная функция коллективизма. Когда второй Высший Разум достаточно сформировался и отделился от маток-носителей, те, в отличии от муравейников, не смогли выжить. И это дало возможность выйти на третий круг. Вам, людям, было бы затруднительно сосуществовать в одном мире с огромными ящерами, драконы по сравнению с которыми просто мелкота. Однако в вас объединились достоинства предыдущих носителей: индивидуальный довольно высокий интеллект и коллективизм. Если предыдущие периоды роста Высшего Разума длились десятки-сотни миллионов лет, то у вас аналогичные результаты достигнуты за сотни тысяч. Hо я вижу ты не слушаешь меня. Твоя голова занята иным. Твоя личная дорога в рай с каждой нашей встречей только удлиняется. Может, вернём всё к изначальному? Обещаю, ты забудешь о наших встречах. Вдруг следующая реинкарнация будет для тебя более удачной?

   — Hет, Ахамиэль, я не привык отступать перед трудностями. Вот если б ты дал мне способности Христа…

   — Исключено, Фролло. Это пройденный этап. И не раз. Он ведёт в тупик. Ты просишь любви для себя, ты её получишь.

   — Вот всё, что я любил! — сквозь гул толпы донеслись до распростёртого на камнях Гревской площади Клода

   Фролло полные горечи и муки слова Квазимодо. Переломанный в нескольких местах позвоночник избавил архидьякона от боли в разбитом теле, но и лишил возможности повернуть голову, чтобы в последний раз увидеть свою любовь, пусть даже обезображенную виселицей.

   — Ахамиэль, ты опять обманул мои ожидания: я жаждал любви Эсмеральды, а ты дал мне любовь Квазимодо!

   Я отдал свою любовь на виселицу, Квазимодо сбросил меня с Собора. Будь проклят твой рай!..

   — Ты считаешь подобные развлечения интересными, Младший? Hу да это твоё дело. Что ж, приглядывай пока за Младенцем, его темпы развития действительно поражают. Однако слишком много грязи мы с тобой оставили в колыбельке. Боюсь, задушит она его. Или разрушит саму колыбель.

   — Я думаю над этим, Старший. Вот пытаюсь внедрить чистильщиков. Они должны попытаться поглотить часть грязи и дать импульс к усилению в людях опоры на биологические резервы, а не технические устройства. Посмотрю, что из этого выйдет.

   — Стояли звери около двери…- прошептал Абалкин, глядя на воняющий пороховой гарью пистолет в трясущейся руке Сикорски. Кровавая пена запузырилась на губах бывшего прогрессора, заглушив его последние слова — Ахамиэль, я не смог…

апрель 1999г



Похожие публикации -
  • ПИКНИК НЕОБУЧЕННЫХ
  • Андрей Белянин «Демон по вызову»
  • АНЕКДОТ ОТ Ст.РУГАЦКОГО
  • 1999-й год
  • Проект «Духовность. Нравственность. Культура»
  • Оставить комментарий