НИКИТА ФИЛАТОВ

                       ПОЗОЛОЧЕННЫЙ ШАР

                    Художник Петр Кудряшов

i Текст. Н. Филатов, 2000
i Оформление. П. Кудряшов, 2000

               "К дьяволу!  Все равно до самого конца мне не
            дожить...Придумать можно все, что угодно. На са-
            мом  деле никогда не бывает так,  как придумыва-
            ют".

                                       Братья Стругацкие


   Нет. Еще у них игра такая появилась, "пильманбол" называ-
ется... А если короче - то просто "пильман". Слышали?
   Толстый Эрни зашевелился на своей койке:
   - Ага!  Очередная гадость.  Раскручивают мячик типа  фут-
больного,  подбрасывают - и палят из пистолетов,  навскидку.
Вроде как раньше - помните,  господин капитан? - по тарелоч-
кам стреляли...  Только тут надо не просто в цель попасть, а
всадить все шесть пуль так,  чтобы они точно повторили поло-
жение Зон. Ну, после Посещения...
   Квотерблад давно уже чувствовал на себе липкий взгляд со-
седа  по камере,  но открывать глаза не было ни желания,  ни
сил. Этой ночью он спал очень плохо - кого-то все время тас-
кали туда-сюда по бесконечному тюремному коридору, то и дело
лязгали двери,  материлась лениво охрана...  А  перед  самым
рассветом капитан услышал - или ему показалось, что услышал?
- долгий,  отчаянный,  не рассчитанный на  посторонние  уши,
женский плач: вынести его было невозможно.
   - Представляете?  Будто бы мячик  -  это  наша  Земля,  а
они...
   - Смешно.
   На правах  старожила  капитан  Квотерблад  занимал лучшее
место в камере - прямо под окном,  напротив умывальника.  От
собеседника  его отделял только стол,  никакой другой мебели
не полагалось,  зато был почерневший от времени унитаз и еще
одна, третья, койка.
   - Да уж конечно!  - обиделся вдруг толстяк.- Чего смешно-
го-то?
   - Ничего. В этом все и дело...
   Капитан поправил скатанную в кулек куртку. Потом, исполь-
зуя ее вместо подушки,  снова растянулся на досках, вытертых
сотнями спин и локтей.  Белья и одеял здесь не выдавали, зи-
мой бывало довольно холодно, но в остальном...
   - Интересно, сколько сейчас времени?
   Капитан промолчал. Не дождавшись ответа, Эрни переспросил
его еще раз:
   - Вы не знаете, господин капитан? Сколько времени?
   Квотерблад нехотя разлепил губы:
   - А зачем тебе? Опоздать боишься?
   - Куда? - Не понял собеседник.
   - Вот именно... Теперь-то уже точно - некуда.
   Сосед забеспокоился:
   - Вы серьезно? Вы что, в самом деле думаете...
   Открыв глаза,  капитан  увидел,  что Эрни сидит на койке.
Ножки у него были пухлые и коротенькие - настолько, что даже
не доставали до бетонного пола.
   На левом носке красовалась большая неопрятная дырка.
   - Опять начинается!
   - Извините.
   На несколько  секунд в камере повисла тишина.  Потом Эрни
все-таки проглотил слюну и выдавил из себя:
   - Вы думаете, меня они тоже казнят?
   - А чем ты лучше других? Или... хуже?
   Толстяк будто этого только и дожидался: он сразу же заго-
ворил - торопливо,  проглатывая слова,  и,  в конце  концов,
сбившись на крик:
   - Но ведь...  Я же им все,  безо всякого... Явка с повин-
ной,  да?  Ведь положено,  чтобы... Не может быть! Нельзя же
так, нельзя! В конце концов...
   - Не ори, пожалуйста. По дубинке соскучился?
   Эрни осекся на половине фразы,  втянул голову в  плечи  и
непроизвольно скосил взгляд на дверь камеры:
   - Извините.
   Капитану стало  противно,  и  он закрыл глаза.  Но тут же
снова открыл их,  услышав на удивление тихий и полный  нена-
висти голос соседа по камере:
   - А ведь это  все  из-за  вас,  господин  капитан.  Из-за
вас...
   - Допустим. И что теперь?
   Но толстяк его не услышал:
   - Вы ведь меня тогда заставили...  Заставили! Я же не хо-
тел "стучать",  но вы...  А как же? Сам грозный капитан Кво-
терблад предлагает сотрудничать - попробуй, откажись! Конеч-
но,  у меня в "Боржче" тогда все местные сталкеры отирались,
да и не только...
   Он как-то  очень  не  по-мужски  обхватил руками голову и
застонал:
   - Ох,  какой же я был идиот!  А вы... Нет, вы-то все пра-
вильно рассчитали,  господин капитан! Куда эти парни из Зоны
приносили "хабар"? Где удачу обмывали, поминки разные, и во-
обще...  где языками трепали больше всего? Да еще после ста-
канчика-другого?  Конечно, в "Боржче"! А толстяка Эрни стес-
няться нечего,  он вроде мебели за стойкой... Господи, ну за
что? Скажите, за что вы меня так?
   - Заткнись,- поморщился Квотреблад.- Надоело...
   - О, лучше бы я отказался!
   - Некоторые отказывались. Не все ведь "стучали".
   Эрни посмотрел на собеседника мокрыми от слез глазами:
   - И - что?  Садились в тюрьму,  по вашей милости!  А  мне
нельзя было, у меня семья, дети, ресторан, в конце концов...
   Капитан Квотерблад с нехорошей улыбкой отчеканил:
   - В конце концов, ты оказался здесь. Понял?
   - Будьте вы прокляты,- Эрни махнул ладошкой перед  лицом,
сполз  обратно на койку и отвернулся к грубо отштукатуренной
стене.- Будьте вы прокляты все...
   Некоторое время капитан молча разглядывал рыхлую,  трясу-
щуюся спину соседа по камере.  Наступившая тишина  почему-то
не  принесла облегчения - наоборот,  ему вдруг стало немного
жаль этого никчемного и немолодого толстяка.
   - Ладно, успокойся... Не сердись.
   Эрни шевельнул плечом, но не ответил.
   - Послушай, может, тебе-то как раз и повезет!
   Это был,  в общем-то,  запрещенный прием, но подействовал
он безотказно.  Собеседник тут же перевернулся на спину, по-
том на бок - и с надеждой посмотрел на капитана:
   - Повезет? Повезет, да?
   - Слышал,  наверное,  про сержанта Луммера? Ну, который в
отделе безопасности Института служил,  помощником Вилли Хер-
цога.
   - Херцог...  Его еще Боровом называли,  да?  Знаю.  А вот
Луммер...
   - Неважно!  Здоровенный такой детина, бывший полицейский.
Так вот, его, сам понимаешь, одним из первых арестовали. Как
пособника реакционного режима и "врага прогресса".  Пригово-
рили к смертной казни, а потом вдруг - раз, и помиловали!
   - Как это? За что? - Собеседник уже вновь сидел на койке,
свесив вниз коротенькие ножки в драных носках.
   - Ну,  как сказать...  В общем,  теперь этот Луммер опять
при погонах - здесь же работает, в тюрьме.
   - Кем работает?
   - Ассистентом. На допросах.- Капитан непроизвольно дотро-
нулся до шрама на подбородке,  и этот его жест не укрылся от
взгляда соседа по камере.
   Толстяк облизнул  губы и,  понизив голос почти до шепота,
спросил:
   - Людей пытает? Да?
   - Дурак ты, Эрнест.- Квотерблад даже прикрыл глаза, чтобы
не  видеть  собеседника.  Всякая  охота  продолжать разговор
опять пропала.
   - Но ведь пытки официально запрещены! Я сам читал в газе-
те, что...
   - Наверное,- пожал плечами капитан.- Нам тут газет не по-
лагается.  Но вот ты знаешь,  например, как этот самый Боров
погиб?
   - Он погиб? Его казнили?
   - Нет.  Не казнили.  Просто... Просто Луммер забил своего
бывшего начальника до смерти.  Перестарался, говорят. У ста-
рика Вилли всегда было слабое сердце,  но он ни в чем не хо-
тел признаваться.
   - У них там свои дела! - Толстяк выбросил перед собой ла-
дони, будто отталкивая что-то тяжелое и большое.- У них свои
дела, а я тут ни при чем. Я все рассказал, о чем спрашивали,
раскаялся - и вообще... За что меня-то убивать? За что?
   Квотерблад поморщился:
   - В прошлом году арестовали церковного сторожа.  Инвалида
с одной ногой, да еще глухого, как тетерев - после контузии!
   - Его-то за что?
   - Вот  как  раз за это и арестовали...  Восьмой параграф:
"активное противодействие прогрессу в составе организованно-
го вооруженного формирования".
   - Простите, господин капитан, однако...
   Но Квотерблад уже продолжал:
   - Оказывается,  он во время Посещения служил сержантом  в
авиационном полку. Их тогда - помнишь? - первыми в Зону пос-
лали. На разведку...
   - Помню,- кивнул толстяк.- Конечно!
   Когда-то фотоснимки искореженных и обгоревших  вертолетов
с эмблемой королевских ВВС не сходили с газетных полос.  По-
том этот трагический эпизод перекочевал из прессы в популяр-
ную литературу, в научные монографии - и постепенно забылся.
   - Четыре из пяти боевых машин прямо там  и  остались,  на
месте...  А экипаж, в котором летал этот парень, сумел дотя-
нуть - взорвался уже на посадке.  Беднягу  выбросило  волной
под винт, рубануло, но врачи его все-таки спасли.
   - Повезло!
   - Он тоже, в общем, так считал. До недавнего времени.
   Эрни недоверчиво поднял бровь:
   - И что же с ним сделали? С инвалидом этим?
   - Как обычно... "Приговор приведен в исполнение".
   - Бред какой-то! Ерунда.
   - Вот именно,- кивнул капитан Квотерблад.
   Не говоря больше ни слова,  он отвернулся к стене - вытя-
нув одну руку вдоль туловища, а другую подложив под голову.
   Несколько долгих,  тягучих мгновений толстяк Эрни сверлил
полным страха и ненависти взглядом седые волосы  на  затылке
соседа по камере и его старческую, дряблую шею.
   - Господин капитан...
   - Тихо!  -  Снаружи,  сквозь  окованную железными листами
дверь в камеру проник посторонний шум. Судя по всему, кто-то
быстро  шел  по тюремному коридору - и было их человек пять,
не меньше.
   - Обед уже несут?
   Квотерблад отрицательно помотал головой:
   - Помолчи.- Звуки шагов сначала усилились, а потом посте-
пенно затихли, удаляясь в направлении следственного корпуса.
Дождавшись полной тишины,  Квотерблад снова лег лицом к сте-
не.
   Впрочем, ненадолго - на своей койке зашевелился Эрни:
   - Господин капитан! Вы не спите?
   - Чего тебе еще надо? - Собеседник не изменил позы, толь-
ко в такт произнесенным словам чуть шевельнулась  его  ушная
раковина.
   - Я только хотел спросить... Ну, насчет...
   Что-то в тоне и в голосе толстяка заставило соседа по ка-
мере повернуть голову и покоситься через плечо:
   - Насчет чего? Только давай на этот раз - покороче!
   - Скажите...  это правда?  Правда,  что  приговоренных  к
смертной казни...
   Он замолчал,  не решаясь продолжить - так,  что  капитану
хватило  времени  обернуться  полностью  и даже привстать на
локте:
   - Ну что ты как баба! Чего трясешься?
   Эрни с трудом проглотил застрявший в горле комок:
   - Правду  говорят,  что больше никого из приговоренных не
расстреливают?  И не вешают, и вообще не... Что их... нас...
ну, что, в общем...
   - Ерунда.  Успокойся.- Капитан Квотерблад разогнул руку и
тоже сел.- Можешь не волноваться - поставят тебя к стеночке,
завяжут глаза... В общем, все будет как положено!
   - Но мне сказали... Что в интересах науки...
   - Кто?
   - Следователь. На допросе.
   - Да, это они любят... Кино не показывали?
   - Нет,- удивился Эрни.- Какое кино?
   - Такое... Учебное! - Квотерблад усмехнулся.- Ну, с тобой
даже это,  видимо,  не понадобилось.  А то некоторым героям,
которые особо упрямые,  демонстрируют кое-что.  В цвете,  со
звуковыми эффектами...  Например,  про то, как человека мед-
ленно опускают в "ведьмин студень": сначала пятки, потом ко-
лени,  задницу - и так далее.  Еще есть сюжет про "комариную
плешь", про "мясорубку"... Говорят, многие после этого начи-
нают подписывать - и чего надо,  и чего не надо. А кое-кто и
того,- он покрутил пальцем у виска,- мозгами трогается.
   - Но я же им сразу все рассказал! Все, все, что просили!
   - И даже, наверное, больше?
   - Да, но... Понимаете, господин капитан...
   Квотерблад опять опустил голову на скатанную  вместо  по-
душки куртку:
   - Значит,  волноваться тебе нечего.  Не звери же  они,  в
конце-то концов!  Расстреляют - и дело с концом. Или, может,
повесят...
   Некоторое время он,  закрыв глаза,  прислушивался к судо-
рожным всхлипам соседа по камере. И неожиданно разобрал:
   - Но вас же... Вы же до сих пор... Вы же до сих пор живы!
Почти два года...
   - Что ты там бормочешь?
   - Значит,  они не всех... Да? Не каждого... Скажите, как?
Скажите!
   В следующую секунду капитан молниеносным движением  отор-
вал спину от койки. Его рука с длинными, желтоватыми пальца-
ми метнулась через стол,  сгребла свитер на груди толстяка и
потянула к себе:
   - Ага!  Значит,  вот в чем дело? А я-то думаю, зачем тебя
ко мне...
   - Господин капитан! Господин капи...- голос Эрни зазвучал
придушенно,  глаза выкатились из орбит,  а лицо тут же стало
багровым и неживым.
   - Интересуешься? Ну, отвечай! Быстро!
   Но Эрни уже только хрипел, даже не пытаясь вырваться.
   - Ублюдок...  Как  был стукачом поганым,  так и остался.-
Прежде чем отпустить  стальную  хватку,  Квотерблад  толкнул
толстяка так, что тот громко ударился затылком о стену каме-
ры:
   - Заткнись теперь! Услышу хоть слово - придавлю как соба-
ку.
   Не дожидаясь ответа, капитан снова лег на койку. Сосед по
камере поспешил без звука последовать его примеру -  он  был
так напуган, что не решился даже заплакать.
   Стало совсем тихо.  Но вскоре из коридора,  откуда-то  со
стороны следственных кабинетов,  снова послышался топот мно-
жества ног - впрочем,  на этот раз шаги приближались медлен-
нее, чем до этого.
   Шум нарастал, с каждой секундой становясь все тревожнее и
отчетливее. И прежде чем обитателям камеры стало окончатель-
но ясно, что процессия остановилась прямо напротив их двери,
громко лязгнул повернутый в замке ключ:
   - Встать! На середину!
   Толстяк Эрни  сразу  же соскочил с койки и замер,  стоя в
одних носках на холодном бетонном полу - лицо его и поза  не
выражали ничего, кроме страха и желания угодить. Капитан вы-
полнил команду без суеты,  но,  впрочем,  достаточно быстро,
чтобы не дать охранникам повода поработать дубинкой.
   Первым внутрь вошел господин старший надзиратель - мужчи-
на  лет сорока с маленькими,  злобными глазками и волосатыми
кулаками.
   - Получайте! - И тут же двое парней с нашивками тюремного
"спецназа" на рукавах втащили вслед за ним через порог  без-
жизненно волочащееся тело.
   - Прошу любить и жаловать.
   Парни бросили  свою ношу прямо посреди камеры - вид у них
при этом был разгоряченный,  боевой,  как у всех  нормальных
молодых людей после тяжелой,  но интересной физической рабо-
ты.  Покосившись в сторону двери,  Квотерблад успел заметить
снаружи еще несколько плечистых фигур в камуфляже.
   - Наручники,- напомнил господин старший надзиратель.
   Один из бойцов отряда специального назначения наклонился,
поковырял ключом между скованными за спиной лежащего челове-
ка запястьями - и в конце концов с трудом отстегнул "брасле-
ты".
   - Заклинило, мать их...- пояснил он.- Прямо в мясо!
   - Ладно,  пошли.- Прежде чем закрыть за собой дверь, гос-
подин старший, надзиратель привычно обшарил взглядом камеру:
- Счастливо оставаться!
   Скрипнули петли,  встал на место засов - и окружающий мир
снова сузился для капитана и несчастного толстяка до  разме-
ров их камеры.
   - Ну-ка,  помоги...- Квотерблад присел на корточки.- Сво-
лочи.
   Из-за обилия высохшей и совсем свежей крови  он  даже  не
сразу сообразил, что изуродованное тело под обрывками одежды
принадлежит чернокожему великану.
   - Гуталин?
   Реакции не последовало, но капитан уже переворачивал нег-
ра на спину.
   - Точно - Гуталин...  Давай-ка,  берись! - скомандовал он
толстяку.- Положим пока на койку...
   Пульс прощупывался, но плохо.
   - Подай воды... Быстро!
   Посуды, как и постельного белья,  заключенным не  полага-
лось.  А посему Эрни со страху просто вывернул кран умываль-
ника и подставил под струю дрожащие ладони.  Затем, расплес-
кав по пути все, что можно, подбежал обратно:
   - Вот, пожалуйста!
   - Идиот...- выдохнул капитан.- Намочи что-нибудь! Тряпку,
или, ну я не знаю...
   Толстяк почти сразу понял, что от него требуется - вскоре
он уже опять стоял рядом, протягивая тяжелый и темный от во-
ды комок свитера.
   - Молодец.- Квотерблад успел уже  наспех  ощупать  тело.-
Переломов-то, вроде, особых нет...
   Эрни еще дважды пришлось сбегать  к  умывальнику,  но,  в
конце концов,  огромное черное тело на койке стало выглядеть
более или менее пристойно. Холодная вода вообще подействова-
ла  благотворно - Гуталин даже стал подавать первые признаки
жизни,  и теперь можно было почти без  усилия  услышать  его
хриплое, прерывистое дыхание.
   Впрочем, глаза пока оставались закрытыми.
   - Значит, все-таки попался.
   - За что его так?
   Капитан Квотерблад  обернулся  к  замершему  в двух шагах
толстяку, но вместо ответа лишь покачал головой:
   - Ты ведь Гуталина хорошо знаешь?
   - Да,  конечно. Сколько лет уже! Они ведь у меня в "Борж-
че"...  Как сядут,  бывало, да как начнут - стакан за стака-
ном! И он, и Креон, еще Мальтиец, и даже сам господин Рэдрик
Шухарт...
   - Помню. Помню, читал твои доносы.
   - Господин капитан!
   Квотерблад поморщился:
   - Ладно. Успокойся. Сейчас это все уже не имеет значения.
   - Но, господин капитан...
   - Иди на место! Не мельтеши.
   Дождавшись, когда сосед по камере отойдет  в  свой  угол,
капитан  Квотерблад перевел взгляд на лежащего рядом челове-
ка.
   От прежнего  Гуталина,  здоровяка и красавца,  сейчас уже
почти ничего не осталось - разве  что,  иссиня-черная  кожа,
благодаря  которой  он и получил в незапамятные времена свое
прозвище. А ведь когда-то...
   Вот уж точно: чудны дела твои. Господи!
   Впервые капитан Квотерблад повстречал Гуталина лет десять
тому  назад,  вскоре после того,  как Совет Безопасности ООН
запретил самовольное проникновение в Зону.  И началась охота
на сталкеров.  Тогда еще,  кажется,  даже комендатуры не бы-
ло...
   Хотя нет, комендатура в городе уже действовала! Помнится,
тогда почти одновременно построили - и первое здание  Инсти-
тута,  и тюрьму, и казармы для батальона "голубых касок". Но
поначалу задержанных все равно таскали в полицейский участок
-  чуть ли не прямо из Зоны,  безо всякой там санобработки и
карантина...
   Впрочем, в  кабинет  к капитану попадали очень немногие -
большинство сталкеров погибало еще на выходе из Зоны.  Воен-
ные патрули никогда с ними не церемонились, а в первое время
и вообще: увидят кого-нибудь в "запретке" - и сразу огонь на
поражение.
   Конечно, с точки зрения Квотерблада,  это  было  нерацио-
нально и глупо. Ну какой толк от покойника в оперативной ра-
боте?  Никакого!  Ни ответа, ни привета... А живого человека
зацепил,  потянул как ниточку - глядишь, и весь клубочек уже
распутан. Связи, тайники, где "хабар" лежит, каналы сбыта.
   Вообще-то, и патрульных тоже можно было понять.
   Зона все-таки... Черт знает, что может случиться. А вдруг
зараза какая-нибудь? Или вообще... еще похуже. Ребята в час-
тях ООН хоть и по контракту служили, за двойной оклад и вся-
кие надбавки,  но собственная жизнь - она ведь всегда дороже
денег.  Вот и убивали со страху - и кого надо, и кого не на-
до...
   Капитан вспомнил прошитый пулеметной очередью труп Фарао-
на Банкера.  И Каллогена, которому снесли башку по ошибке, и
еще одного парня, поляка, подстреленного на старом кладбище,
у  самой  границы  Зоны...  Потом откуда-то из глубин памяти
выплыли пустые,  безумные глаза Мослатого Ицхака - этот  ос-
тался жив, отсиделся до темноты, но всего пары часов под ог-
нем хватило,  чтоб превратить этого  удачливого  сталкера  в
трясущийся мешок дерьма...
   Квотерблад тряхнул головой,  отгоняя видение. Потом пере-
вел взгляд на черное, заплывшее от побоев, лицо Гуталина:
   - Эй... Ты меня слышишь?
   Нет, он сейчас ничего не слышал. Впрочем, Гуталин и рань-
ше не очень-то обращал внимание на то, что ему говорили.
   - Ладно, лежи. Отдыхай...
   Когда они познакомились. Гуталин уже имел в городке репу-
тацию  местного сумасшедшего.  А как же еще,  скажите на ми-
лость, его следовало называть?
   Ведь если  человек правдами и неправдами добывает у стал-
керов "хабар" - это, конечно, не совсем законно. Скорее, на-
оборот...  Однако в порядке вещей:  купил подешевле,  продал
подороже. Жить-то надо!
   В те  времена  чуть ли не половина местного населения по-
немногу спекулировала всякой всячиной, вынесенной нелегально
из Зоны. Получалось что-то вроде народного промысла... Впро-
чем,  даже капитан Квотерблад считал это неизбежным  злом  -
ведь испокон веку, задолго до Посещения, во всем мире жители
приграничных районов кормились  от  контрабандистов.  Просто
когда-то  в  цене были золото и шелка,  потом - беспошлинный
табак с водкой,  и,  наконец,  на смену им пришли  всяческие
"черные брызги" и "вечные батарейки".
   Словом, если бы негр перепродавал добычу заезжим  оптови-
кам, им интересовались бы только местные рэкетиры, да госпо-
да полицейские.  Но что тут скажешь, если Гуталин, заполучив
очередной "хабар", с риском для жизни лезет в Зону и возвра-
щает все на место?  То есть,  натурально:  дождется темноты,
мешок за спину, и - вперед, в "запретку".
   Зона его,  конечно, не трогала - жалела, видать. Но потом
ведь еще обратно вернуться надо,  через патрули и прочую га-
дость.  А пуля, она Не разбирает, сталкер ты, вроде Пита Бо-
лячки, или просто псих ненормальный.
   И ведь - не попался ни разу! Все в полиции, от начальника
до последнего сопляка-сержанта знали,  чем Гуталин занимает-
ся,  но вот чтобы на месте  преступления поймать,  с  полич-
ным...  Ладно бы он раз-другой по пьяной лавочке в Зону сла-
зал. Так ведь нет, почти как на работу ходил! Философию даже
какую-то под это дело придумал, идеологию целую.
   Но вот это  как  раз  капитана  Квотерблада  интересовало
меньше всего. К моменту Посещения он по праву считался одним
из лучших офицеров криминальной полиции, и давно уже приучил
себя  смотреть  на  мир только сквозь тяжелые строчки статей
Уголовного кодекса.
   Справедливости ради  следует  заметить,  что  здоровенный
негр оказывался в полицейском участке чуть ли не чаще всех в
городке.  Но в основном - за пьяные дебоши в кабаках и нару-
шение общественного порядка. Это даже дало капитану формаль-
ный  повод писать докладную с ходатайством об административ-
ной высылке Гуталина куда-нибудь подальше  от  Зоны,  однако
вскоре  местным жителям запретили эмиграцию,  и вопрос отпал
сам собой.
   Так и  вышло,  что  Гуталин  продолжал целыми днями пить,
проповедовать,  ругаться и затевать потасовки - а по  ночам,
как и прежде, уходил в "запретку" с мешком за плечами.
   Впрочем, все то,  что ему время от времени удавалось вер-
нуть в Зону, нельзя было сравнить даже с каплей воды в океа-
не - ну, много ли "хабара" закупишь на государственное посо-
бие,  да  на  доходы от случайных заработков?  Поговаривали,
правда,  как всегда в подобных случаях, о неких политических
и  финансовых  группировках,  стоящих  за  спиной полоумного
"проповедника".  Или,  например, ходил одно время слушок про
то, что Гуталин поигрывает со сталкерами в карты на деньги и
даже ворует по мелочам, неофициальных заявлений в полицию не
поступало.
   - Господин капитан... Господин капитан!
   - Чего тебе?  - Квотерблад с трудом оторвался от воспоми-
наний.
   - Может,  позвать кого-нибудь?  Чтобы доктора пригласили,
или там...
   Наверное, толстяк  Эрни был прав - время шло,  а огромное
черное тело по-прежнему почти не подавало признаков жизни.
   - Не знаю.- Капитан прислушался, вытянул руку и пощупал у
Гуталина пульс.
   Сердце билось, но очень неровно и слабо.
   - Подождем! А то еще неизвестно, как лучше...
   Толстяк не понял, что имеет в виду Квотерблад, но спорить
с соседом по камере не решился.  Расправив пошире свой  сви-
тер,  сохнущий  прямо в изголовье,  он лег на койку и закрыл
глаза:
   - Вы только скажите,  господин капитан, если что надо бу-
дет. Хорошо?
   - Ладно. Позову.
   А ведь, помнится, Гуталин когда-то любил бывать у толстя-
ка  Эрни.  Частенько в "Боржче" вечерами сиживал,  да и днем
заходил - пропустить стаканчик-другой.  То с Ричардом  Нуна-
ном, а то и с господином Шухартом...
   Хотя в те времена Рэдрика Шухарта никто еще  "господином"
не называл - просто Рыжий,  Сталкер,  или, в крайнем случае,
старина Рэд.  Это ведь теперь он национальный герой  и  пос-
мертная знаменитость,  а раньше... Раньше ведь, трудно пове-
рить, и про Дика Нунана мало кто слышал.
   Между прочим,  и  Президента  республики,  самого  Креона
Мальтийца,  судьба свела с Гуталином именно в "Боржче"!  Ко-
нечно,  в нынешних официальных биографиях этот случай описан
совсем по-другому, но капитан хорошо помнил, как все было на
самом деле.
   Тогда Шухарта только-только освободили из заключения. От-
сидел  он год всего по первому сроку,  устроился в Институт,
семью завел, ребенка... Словом, вроде как встал на путь исп-
равления,  даже в Зону ходил только официально, по пропуску,
а "хабар" весь сдавал куда следует.
   Единственное, что себе позволял - заглянуть с получки или
с премии в любимый кабачок, выпить с приятелями.
   Ну так вот... По словам толстяка Эрни, в тот исторический
день Гуталин с Шухартом нарезались капитально - не то с  ра-
дости,  не то с горя.  Сейчас уже и не вспомнить,  по какому
поводу: то ли кто-то у них там погиб в Институте, то ли, на-
оборот,  невредимым из Зоны вернулся...  Чуть не передрались
по пьяни,  как водится между старыми приятелями,  а тут  еще
какой-то сопляк подваливает:  дескать, возьмите меня в дело,
хочу быть настоящим сталкером. Вроде вас.
   И был  это собственной персоной - будущий господин Пожиз-
ненный Президент и Верховный Главнокомандующий,  а тогда еще
просто  юный  Креон,  только  что прилетевший с родной своей
Мальты за славой и быстрыми деньгами.
   Но кому какая судьба выпадет - позже выяснилось,  а в тот
вечер... Представляете реакцию Гуталина? Он его, конечно, за
очередного "подсадного" принял. Да как даст прямо в ухо! Без
всяких там проповедей и разговоров. Потом еще пару раз доба-
вил, для порядка, и совсем уже было хотел выкинуть из "Борж-
ча",  вместе со стулом, но тут Рыжий Шухарт спохватился. Со-
образил,  видимо, что неприятности с полицией им сейчас ни к
чему.  Начал деньгами у парня перед носом трясти, сопли рас-
пустил, и вообще.
   Одним словом, замяли скандал...
   Неожиданно для себя и почти неосознанно, капитан Квотерб-
лад наклонился к чернокожему великану. Заставил себя напрячь
слух:
   - Гуталин?
   Ответа, конечно же, не последовало. Но Квотерблад даже не
расслышал,  а угадал хриплый,  раскатистый клекот, прокатив-
шийся  где-то  глубоко,  под ребрами распластанного по койке
человека.
   В своем углу робко зашевелился Эрнест:
   - Что там, господин капитан? Как он?
   - Оклемается... Еще нас с тобой переживет.
   Толстяк даже не почувствовал двусмысленность прозвучавшей
фразы:
   - Конечно! Дай ему Бог...
   Квотерблад поморщился и опустил края губ:
   - Послушай, ты что - еще веришь в Бога?
   - А как же иначе,- испугался толстяк.- Разве можно,  что-
бы...
   - Даже после Посещения - веришь?
   - Но, господин капитан, вы ведь сами...
   - И после всего, что происходит теперь?
   - Да, конечно!
   Капитан заметил,  что  собеседник уже не лежит,  а сидит,
свесив ноги,  готовый в любую секунду вскочить и забегать по
камере. Прямо, как в первый день после ареста...
   - Ладно, все. Успокойся.
   Но толстяк будто бы и не слышал:
   - Знаете, господин капитан, мы ведь раньше по воскресень-
ям - обязательно в церковь. Жена, дети... Чтобы все, как по-
ложено.
   - И бесы веруют.
   - Простите, что?
   Капитан процитировал:
   - Сказано ведь: и бесы веруют - и трепещут.
   Бедняга Эрни даже не сразу понял, как следует реагировать
на слова соседа по камере. Потом спохватился:
   - Да, это вы очень правильно изволили...
   - Отстань. Понятно? - Капитан Квотерблад почти не повысил
голоса, но собеседник сразу же проглотил готовую сорваться с
языка фразу - и снова затих на какое-то время в своем углу.
   Смотреть на его жалкую,  расплывшуюся фигуру было против-
но:
   - Помолчи, толстяк...
   Беда, наверное, в том, что слишком много уже было сказано
слов... Люди издавна заполняли мир разговорами о Боге, вере,
праведности и грехе,  используя все это для достижения собс-
твенных целей. Вот и подпольная организация, созданная Гута-
лином,  была им названа не как-нибудь, а - "Воинствующие ан-
гелы".
   Помнится, впервые это название прозвучало  в  оперативных
сводках полиции вскоре после катастрофы в Карригановских ла-
бораториях.  "Ангелы" тогда совершили вооруженное  нападение
на склады Института. Сняли охрану, разблокировали сигнализа-
цию - а затем вывезли прямым ходом  обратно  в  Зону  восемь
контейнеров с образцами, предназначенными для научных экспе-
риментов.
   Налет был  организован  по всем правилам,  со стрельбой и
взрывами,- а потому только чудом обошелся  без  человеческих
жертв.
   Средства массовой информации тут же распространили  мани-
фест новоиспеченных террористов.  Из него следовало, что эта
акция - всего лишь первый,  но не последний ответ на  неспо-
собность  и  нежелание  официальных властей оградить челове-
чество от нависшей над ним катастрофы.  Досталось, разумеет-
ся,  и жадным до неправедных денег сталкерам, и ученым, "ос-
лепленным светом ложного знания",  и продажным  чинам  поли-
ции...
   Внизу, под текстом воззвания,  красовалась собственноруч-
ная подпись Гуталина.
   Когда же это было? Пять лет назад? Шесть?
   Капитан Квотерблад усмехнулся:  да уж, столько воды утек-
ло!
   И чернил. И крови.
   Сейчас, пожалуй,  об этом никто и не помнит.  А ведь ког-
да-то,  пусть и недолго, боевики Гуталина держали в напряже-
нии половину планеты:  устраивали взрывы на заводах "батаре-
ек",  грабили  ювелирные магазины,  торгующие украшениями из
"черных брызг", охотились на сталкеров-одиночек...
   Интерпол, конечно  же,  стоял на ушах - все дружно ловили
экстремистов. И даже покойный Ричард Нунан, помнится, вынуж-
ден  был забросить оперативную разработку "воскресной школы"
Стервятника Барбиджа.
   А жаль!  При  самой  что  ни на есть безобидной внешности
хватка у старины Дика была - как у бультерьера. Еще немного,
и пришлось бы Стервятнику,  Носатому Бен-Галеви, Крошке Цмы-
гу, да и самому Мальтийцу отведать тюремной баланды.
   Может, тогда  бы все по-другому повернулось.  Точнее - не
повернулось...
   Но, все-таки,  интересно - что там на самом-то деле прои-
зошло с Диком Нунаном, специальным агентом Интерпола? С луч-
шим  из  лучших,  столько  лет  отработавшим под оперативным
прикрытием возле одной из самых "горячих" Зон?
   По нынешней официальной версии, его разоблачил лично Рэд-
рик Шухарт.  Дескать, освободился легендарный сталкер второй
раз  из тюрьмы - и чуть ли не сразу вывел полицейского шпио-
на-провокатора на чистую воду!  А тот,  якобы,  не  выдержал
груза улик,  отчего и покончил жизнь самоубийством, трусливо
выбросившись из окна.
   Ерунда. Бред. Даже не обсуждается...
   В общем-то, у капитана и раньше, и теперь имелись кое-ка-
кие  догадки  по поводу гибели Ричарда Нунана.  Но он всегда
держал их при себе. Почему? Да потому, что как раз професси-
ональная  деятельность погибшего коллеги к его смерти ни ма-
лейшего отношения не имела.
   Капитан Квотерблад ни секунды не сомневался, что умница и
жизнелюб Нунан не по своей воле шагнул вниз с девятого  эта-
жа. Он был убит. Убит по причине глупой, банальной - и самой
что ни на есть бытовой.
   Все ведь знали, что Рыжий - псих. И что жену свою, краса-
вицу Гуту, он не ревнует разве что к отцу-мертвяку. А Ричард
Нунан...  Городок маленький, люди вокруг и раньше шептались,
что старина Дик зачастил к ним в дом - пользовался, дескать,
что хозяин за решеткой, а постель погреть некому.
   Конечно, оперативная разработка и  все  такое.  Но  сосе-
дям-то этого не объяснишь, они видят только то, что видят. И
делают выводы - в меру своей  испорченности.  А  потом,  при
случае,  могут и нашептать кое-что обманутому муженьку прямо
в уши.
   Из лучших, разумеется, побуждений.
   Ну, тут уж реакцию Шухарта предугадать было  несложно.  В
подобных  случаях и самые добропорядочные мужья сначала нат-
ворят глупостей,  а уж потом разбираются,  что к чему. А Ры-
жий, с его буйным норовом и тюремными повадками...
   Капитан Квотреблад выдохнул, медленно и тяжело. Потом пе-
ревел  невидящий взгляд куда-то на противоположную стену ка-
меры, чуть пониже пыльной крохотной лампочки под потолком:
   - Покорители Зоны, мать их! Прогрессоры...
   Это ведь теперь портретами славных героев-сталкеров  уве-
шаны  стены музеев Посещения,  школьные коридоры и всяческие
присутственные места.  А в недавнем прошлом их рожи украшали
только  полицейские досье да плакаты о розыске за вознаграж-
дение.
   Кстати, сразу после того,  как обнаружили труп Дика Нуна-
на,  капитан доложил начальству свое мнение о том,  чьих это
рук дело. Но пока городская полиция и местный офис Интерпола
решали, кто, в конце концов, будет вести расследование, пока
спорили  о юрисдикции и о том,  как случившееся подать прес-
се,- время было упущено.
   И когда  оперативная  группа  уголовного розыска все-таки
прибыла на квартиру семейства  Шухартов,  сам  подозреваемый
уже вышагивал по Зоне.
   Как выяснилось,  в последний раз. Наверное, окажись тогда
правосудие хоть чуточку расторопнее...
   - Господин капитан!
   - Чего тебе?
   - Нет, я ничего... Простите.
   Но Квотреблад  уже  и  сам почувствовал,  как в их камере
чтото вдруг необратимо изменилось.  Он даже не сразу  понял,
что именно - тусклый свет и тяжелый тюремный воздух остались
прежними, но...
   - Черт... мать их!
   Все вокруг оставалось таким же,  как несколько  мгновений
назад, но в лежащем на нарах черном теле больше не было жиз-
ни.  За тридцать с лишним лет работы в полиции капитан  Кво-
терблад видел столько убитых и умерших, что ему даже не пот-
ребовалось проверять у Гуталина пульс.
   Негр был мертв, окончательно и бесповоротно.
   Капитан выругался  без  злобы  и  зачем-то  отер  ладонью
кровь,  выступившую на губах покойника. Потом перевел взгляд
на толстяка:
   - Молитвы помнишь?
   - Ну, я, вообще-то...
   - Вспоминай. Как умеешь. Только тихо.
   Квотерблад подождал,  пока сосед выберется из своего угла
камеры. Потом уступил ему место на койке, рядом с телом:
   - Садись.
   Толстяк Эрни  покосился  на  покойника и боязливо опустил
свой зад на Вытертые временем и людьми доски.  Потом  сложил
ладони,  прикрыл глаза, опустил голову,- но неожиданно спох-
ватился:
   - А как его настоящее имя, господин капитан?
   Квотерблад на секунду задумался, потом помотал головой:
   - Не помню. Надо же! Забыл...
   - И я не знаю.
   - Гуталин. Его так все называли. Всегда.
   - Что же делать?
   Капитан поморщился, как от боли:
   - Ты давай, толстяк, молись! Там, наверху, разберутся.
   Некоторое время  тишину нарушал только сбивчивый и тороп-
ливый шепот Эрни.  Затем снаружи в камеру начали проникать и
посторонние звуки - это по длинному,  почти бесконечному ко-
ридору, медленно передвигаясь от одной двери к другой, приб-
лижались раздатчики пищи.  Тюрьма привычно наполнилась скре-
жетом петель,  колесным скрипом,  шагами,  приглушенным бря-
каньем мисок и черпаков.
   Квотерблад больше не проронил ни слова.  Замолчал  и  его
сосед.
   Процессия приближалась.
   - Надо, наверное, сообщить? - подал голос толстяк Эрни.
   - Наверное...  Надо.- Капитан считался старшим по камере,
а  потому обязанность общаться с тюремной администрацией ле-
жала на нем.
   Подождали еще немного. Наконец с грохотом откинулось пря-
моугольное окошко обитой железом двери:
   - Квотерблад!
   - Я.
   - Получай.
   Сначала в подставленные  руки  заключенного  упала  мятая
алюминиевая  плошка.  Затем  что-то  пахучее выплеснулось из
черпака,  и он обеими ладонями ощутил теплую тяжесть обеден-
ной пайки.  Привычным движением капитан перехватил еще кусок
хлеба и ложку, но вместо того, чтобы уступить свое место со-
седу по камере, обратился к стоящим по другую сторону двери:
   - Докладываю. У нас покойник.
   - Чего? Чего там у вас?
   Стало слышно,  как из черпака обратно в котел  выливается
пища, уже приготовленная для следующего заключенного.
   - Покойник. Мертвец у нас тут, не понятно?
   Невидимый собеседник замешкался:
   - А что случилось-то?
   Скорее всего, этот надзиратель с утра дежурил по пищебло-
ку и действительно был не  в  курсе  произошедшего.  Поэтому
Квотерблад только пожал плечами:
   - Разбирайтесь.
   - Разберемся!  - заверили его. После чего обитая листовым
железом "кормушка" с жутким скрежетом опустилась на место.
   Обитатели камеры вновь оказались отрезаны от внешнего ми-
ра.
   - Сейчас  побежит  к  начальству,  бедолага,-  Квотерблад
обернулся и сразу же перехватил негодующий, но в то же время
недоуменный взгляд Эрни.
   - Что случилось? Что с тобой?
   Опустив глаза, капитан понял, что толстяк смотрит на пай-
ку в его руках.
   - Во дают! Забыли про тебя, да? Забыли даже покормить?
   Бывший хозяин всемирно известного  ресторанчика  сглотнул
слюну - сейчас он как никогда походил на ребенка, обиженного
взрослыми хулиганами.
   - На,  держи. Питайся.- Квотерблад протянул стоящему нап-
ротив человеку только что полученный обед.- Это, конечно, не
то, что у тебя в "Боржче" было, но...
   - Господин капитан, а как же вы? - застеснялся Эрни.- Да-
вайте потребуем, чтобы...
   Впрочем, миска с едой уже перекочевала в его  подставлен-
ные ладони.
   - Не хочу я,  толстяк.- Квотерблад положил на стол истер-
шуюся  по краям ложку,  и сел.- Мне пока вон "черняшки" хва-
тит.
   - Может быть, если мы пополам...
   - Ешь быстрее!  - повысил голос Квотерблад.- Смотри, сей-
час не до этого будет...
   - Спасибо, господин капитан. Спасибо!
   Отсутствие аппетита не помешало Квотербладу дожевать чер-
ный хлеб еще до того,  как сосед расправился со своей частью
обеда. Впрочем, долго наслаждаться собственным благородством
капитану не пришлось.
   Лязгнул засов, отворилась дверь, и под аккомпанемент нес-
мазанных петель на пороге возник старший лейтенант  в  форме
тюремного ведомства - лет сорока,  величественный и неумоли-
мый,  как статуя Командора.  За его спиной, на заднем плане,
угадывались  резиновые палки спецназа,  чей-то белый халат и
несколько физиономий в масках и без.
   - Я заместитель начальника по режиму. Что вы тут натвори-
ли?
   - Ничего. Умер заключенный.
   Высокий гость сделал два шага по камере - и снова замер.
   - Этот? - зачем-то уточнил он, разглядывая труп Гуталина.
   - Этот,- кивнул Квотерблад.
   - Как отвечаешь, скотина? - прошипел кто-то из толпящихся
в проеме.- В карцер захотел? Или по зубам?
   - Так точно, господин заместитель начальника по режиму! -
сразу же поправил себя бывший полицейский.
   Старший лейтенант тюремного ведомства осмотрел Квотербла-
да с ног до головы,  потом перевел взгляд на  его  соседа  и
после непродолжительной паузы кивнул:
   - Другое дело...
   Обитатели камеры стояли,  как положено, возле своих коек:
руки по швам,  лицом к двери, ноги на ширине плеч. Общий вид
портил  только  край  рубахи,  выбившийся у толстяка Эрни из
брюк.
   - Что с ним такое?
   Квотерблад не был  новичком  в  тюрьме,  поэтому  ответил
громко и не задумываясь:
   - Не могу знать, господин заместитель начальника по режи-
му!
   Высокий гость удовлетворенно хмыкнул:
   - Доктор! Посмотри-ка...
   Вперед выдвинулась фигура в белом халате:
   - Ну-с... Я так и знал! - Плохо выбритый мордоворот с ме-
дицинской эмблемой на пилотке брезгливо толкнул пару раз не-
подвижное тело резиновой дубинкой. Потом обернулся:
   - Острая сердечная недостаточность? Как обычно?
   Начальство подумало,  но все же отрицательно помотало го-
ловой.
   - Тогда, может, язва желудка?
   - Нет. Ни в коем случае.
   Носитель белого халата наморщил лоб:
   - Послушайте, неужели произошло самоубийство?
   - Дурак! Не видишь, что его тут просто забили до смерти?
   - Кто? - искренне изумился представитель тюремной медици-
ны.
   - А вот сейчас и узнаем...- Высокий гость неторопливо пе-
ревел  взгляд  на старшего по камере и почесал волосатый ку-
лак: - Это ты его избил?
   - Нет, господин заместитель начальника по режиму!
   В ожидании сокрушительного удара  Квотерблад  подобрался,
прищурил  глаза и против воли чуть вжал голову в плечи.  Но,
как оказалось, напрасно:
   - Верю... Значит - ты!
   Квотерблад увидел,  как длинная черная палка  со  свистом
прочертила  дугу  -  и  с  размаху влепилась в живот соседа.
Толстяк сложился почти пополам,  несколько раз судорожно ух-
ватил ртом воздух, подогнул колени и медленно осел вниз.
   - Отвечай! Это ты его так отделал?
   - Молчит,  скотина...-  констатировал  кто-то из-за спины
господина заместителя начальника по режиму.
   - Молчание - знак согласия,- напомнил тюремный доктор.
   - Так,  значит,  и запишем,-  подвел  итог  расследованию
старший  лейтенант и распорядился:  - Увести.  В карцер.- Он
чуть-чуть повернул голову и через плечо пояснил  кому-то  из
толпящихся сзади: - Получить признание. Протокол! Трибунал -
и расстрелять. Сразу же, без волокиты.
   - Будет исполнено!
   Подоспевшая по команде парочка охранников сразу же  подх-
ватила под руки корчащегося на полу заключенного и выволокла
его из камеры.  Это произошло так быстро,  что капитан успел
разглядеть только выпученные, полные слез и боли глаза бедо-
лаги Эрни.
   - Это все тоже,  наверное,  уберите...- господин замести-
тель начальника по режиму поморщился в сторону мертвого  те-
ла. Пока двое других надзирателей, пыхтя и мешая друг другу,
стаскивали труп Гуталина с койки, он вновь перевел взгляд на
Квотерблада: - Ну? Чего вылупился?
   Прямо перед глазами заключенного несколько раз  качнулась
резиновая дубинка.  Снова стало страшно до тошноты и дрожи в
коленях от предчувствия близкой боли, но Квотерблад все-таки
нашел в себе силы ответить:
   - Я не дам никаких показаний против него.
   Высокий гость пожал плечами:
   - И не надо...
   Короткий тычок  наконечником палки на несколько мгновений
лишил Квотерблада способности ориентироваться в происходящем
- да уж , что-что, а бить в этой тюрьме умели.
   Когда сознание вернулось,  в камере уже никого не было. И
только в исчезающем проеме двери угадывался чей-то силуэт:
   - Приятного аппетита! Посуду помой.
   Опираясь о край стола, капитан поднялся на ноги:
   - Сволочи... Сволочи! Гады.
   Кроме недоеденного толстяком Эрни обеда,  на койке в углу
оставалась сумка с его вещами и свитер - все еще влажный.
   - Гады...- Квотерблад дотронулся до живота, в котором все
еще извивалась холодным змеиным клубком боль от удара. Потом
сделал шаг, другой - и опустился на свое место.
   Чтобы не заплакать от унижения,  капитан грязно выругался
в сторону двери и добавил сквозь зубы:
   - Попались бы вы мне раньше.  Годика два назад!  Или  да-
же...-  Он вдруг поймал себя на мысли,  что как-то незаметно
растратил чувство и понимание времени.
   Нет, память по-прежнему не подводила старого полицейского
сыщика.  Она бережно сохраняла саму по себе календарную пос-
ледовательность прожитых и отработанных лет,  месяцев, дат и
часов, но...
   Но с  какого-то  момента калейдоскоп событий вдруг закру-
тился так бешено и стремительно, что участники перестали да-
же  делать  вид,  будто  разбираются в нечеловеческой логике
происходящего.  Одного за другим,  семьями,  городами и даже
целыми народами,  их навечно затягивало в воронку загадочных
и неумолимых причинно-следственных связей  -  лишая  знания,
мужества и надежды.
   - Посещение...
   Капитан Квотерблад  поправил куртку и сел,  прислонившись
спиной к холодной стене камеры.  Закрыл глаза - и, наверное,
впервые в жизни пожалел, что не курит.
   Когда-то врачи посадили его на диету: таблетки три раза в
день,  ничего  жирного,  ничего  острого,  пиво  - только по
праздникам,  и вообще... Язва желудка, понимаете ли. Профес-
сиональное заболевание честных сыщиков, вроде медали за выс-
лугу лет.
   И где  теперь эта язва?  Нету.  Желудок пока еще есть - а
она не выдержала побоев, тюремных харчей и пренебрежительно-
го к себе отношения. Рассосалась...
   - Смешно!- пожал плечами Квотерблад.
   Думать о  том,  что он и сам вскоре вслед за собственными
болячками исчезнет в небытии, было даже не страшно, а просто
скучно и противно. Поэтому, капитан заставил мысли вернуться
в прежнее русло.
   Так... Значит,  все-таки Посещение?  Да,  конечно, только
его и можно было принять за точку отсчета.
   Появление этих  чертовых  Зон на планете,  теория доктора
Пильмана,  сталкеры-одиночки, Международный институт внезем-
ных культур...
   Разумеется, поначалу все,  связанное с  Посещением,  было
загадочно,  интересно  и модно.  Однако довольно скоро народ
привык и к этому - как предыдущие  поколения  в  свое  время
приспособились к паровозам,  открытию электричества,  СПИДу,
атомной бомбе или глобальной сети Интернет.
   В сущности, ничего не произошло.
   Мир не изменился. Люди остались прежними.
   От мысли о том, что человечество не одиноко во Вселенной,
аппетит пропал разве что у десятка восторженных юношей и по-
лудюжины вечных, неисправимых романтиков пенсионного возрас-
та.  Большинство же просто приняло Посещение к сведению -  и
вскоре опять погрузилось в пучину повседневных забот и быто-
вых неурядиц.
   Финансисты, как  и прежде,  играли на бирже,  богатея или
разоряясь.  Граждане попроще воспитывали  детей,  ходили  на
службу  и  по мере сил тянули от зарплаты до зарплаты.  Сту-
дентки писали конспекты, а в свободное от лекций время муча-
лись от неразделенной любви.  Солдаты разных стран несли ка-
раульную службу, воры шарили по карманам и сумочкам, полити-
ки  врали народам про светлое будущее...  Даже писатели-фан-
тасты один за другим принялись отражать в  своем  творчестве
более пикантные и свежие темы.
   Время шло.  Материальные следы Посещения,  так называемые
Зоны,  никуда  не исчезли - но они постепенно превратились в
такую же привычную достопримечательность планеты, как огром-
ный  кратер  от  астероида в Мексике или бетонный "саркофаг"
над энергоблоком Чернобыльской АЭС.
   Нет, конечно же, были и те, кого появление Зон затрагива-
ло непосредственно:  жители окрестных городов,  научные сот-
рудники  и персонал Международного института внеземных куль-
тур,  офицеры местной полиции,  представители  спецслужб  со
всего света,  личный состав "ограниченного контингента" ООН,
сталкеры - и, конечно же, типы из различных преступных груп-
пировок,  готовые делать деньги на всем,  включая незаконный
экспорт "хабара"...
   Какой-то посторонний звук заставил Квотерблада оторваться
от воспоминаний. Несколько секунд капитан напряженно, затаив
дыхание,  прислушивался к тому,  что происходит снаружи,  за
дверью камеры. Потом покачал головой:
   - Нет, показалось...
   Между прочим, ожидание быстрого и бесплатного экономичес-
кого чуда, этакой новой научно-технической революции за счет
оставшихся после Посещения "подарков" так и не оправдалось -
наверное,  человечество  либо еще не доросло до этого,  либо
знания из другого мира в  принципе  никому  не  могут  пойти
впрок.
   Конечно, любая новинка,  доставленная из Зоны,  сразу  же
становилась  научной  сенсацией.  Вокруг нее кипели страсти,
публиковались труды, защищались диссертации, создавались це-
лые  академические  школы и даже направления фундаментальной
науки...
   Но все это, в сущности, представляло собой лишь интеллек-
туальные игры для узкого круга высоколобых очкариков с  уче-
ными степенями.
   Что же касается практического применения...  Ну да, в ав-
томобилях вот уже несколько лет широко используется,  напри-
мер,  дармовая энергия "вечных батареек".  Пожалуй,  следует
еще вспомнить "пустышки", служащие для биологической очистки
сточных вод,  да пару-тройку забавных детских игрушек  вроде
"вечного двигателя" - и все!
   Остальные следы Посещения нельзя было  сразу  же  съесть,
выпить,  надеть  на себя или использовать для удовлетворения
прочих естественных надобностей. А потому основную массу жи-
телей  планеты  они  интересовали мало.  Впрочем,  даже если
бы...
   Капитан Квотреблад опять поднял голову. Прислушался.
   Снаружи явно кто-то был.  Кто-то молча стоял напротив ка-
меры,  и  свет  лампочки  отражался от темного,  полуслепого
стекла "глазка".
   - Добро пожаловать... Нет? Ну, как хотите.
   Капитан заставил себя оторвать взгляд от двери.  Лег поу-
добнее,  закрыл глаза и попытался сделать вид,  будто ничего
не происходит.
   ...Например, обыватель редко интересуется тем, как устро-
ен видеофон.  И ему плевать,  кто изобрел это чудо техники -
он просто нажимает на кнопку и связывается с тем,  с кем за-
хочет. А пассажиру воздушного лайнера и вовсе не обязательно
разбираться в основных принципах аэродинамики.
   Люди всегда готовы воспользоваться  благами  цивилизации,
нимало не задумываясь о том, своя это цивилизация или же ка-
кая-то посторонняя.
   Наверное, так и должно быть... Да так, собственно, и было
- до того злополучного утра,  когда мертвяки  приволокли  из
Зоны труп Рэдрика Шухарта.
   Это теперь,  при новом режиме,  дата его смерти считается
Днем  Национального Траура и Возрождения.  А тогда...  Тогда
никто не мог даже предположить, во что выльются похороны ка-
кого-то сумасшедшего сталкера-одиночки.
   Капитан Квотербалд никогда уже, наверное, не забудет бес-
конечную,  медленную процессию, двигавшуюся за гробом. Звуки
оркестра,  черное платье вдовы, завороженные и в то же время
немного растерянные лица... Казалось, на улицу вышло все на-
селение городка - десятки тысяч людей, мужчины, женщины, де-
ти.
   Впоследствии так и не выяснилось, кто же отдал приказ пе-
рекрыть движение.  И как получилось,  что вскоре обезумевшая
толпа уже разгромила миссию ООН,  полицейский комиссариат  и
несколько магазинов на центральной площади - а потом попыта-
лась прорвать ограждение Зоны.
   Во всяком случае, охране пришлось применить оружие.
   По официальной версии солдаты стреляли только  в  воздух,
но количество убитых и раненых росло с каждым часом. Мэр го-
рода подал в отставку.
   Телекомпании всего  мира начали прямую трансляцию с места
событий:  горящее здание Института,  патрульный автомобиль с
разбитыми стеклами, мертвая школьница, струя водомета, наис-
косок прочертившая небо...
   По национальному  радио с обращением к землякам обратился
сам Валентин Пильман.  Нобелевский лауреат и директор Между-
народного института внеземных культур призвал народ и власти
к благоразумию, привычно обрисовал перспективы, которые отк-
рывает  перед  человечеством сам факт Посещения - но в то же
время напомнил о катастрофе в Карригановских лабораториях  и
об опасности, которую несет человечеству бесконтрольный дос-
туп в Зоны.  В конце выступления  доктор  Пильман  сдержанно
осудил сталкерство, как безответственный и преступный промы-
сел.
   Этого ему,  разумеется,  не  простили...  Наутро запылала
квартира ученого,  а сам доктор попал в больницу со множест-
венными переломами и черепно-мозговой травмой.
   Президент ввел в районах,  примыкающих к Зоне, чрезвычай-
ное положение.  Впрочем,  как всегда, слишком поздно - новая
волна антиправительственных выступлений  за  считанные  часы
охватила  всю страну и сразу же переросла в погромы и массо-
вые беспорядки.
   Программы новостей  с охотой поддались всеобщей истерии -
теперь чаще всего по телевизору показывали трупы во  всевоз-
можных ракурсах,  а также лозунги вроде "Отдайте народу сво-
бодную Зону!",  "Счастье для всех!",  "Даром!" и даже  "Дело
Рэдрика Шухарта живет и побеждает!".
   Пользуясь подходящим  моментом,  парламентская  оппозиция
вывалила  перед публикой несколько чемоданов с грязным бель-
ем:  коррупция в правительстве, перерасход бюджета на науку,
измена национальным интересам в угоду космополитам из ООН.
   Озвучить накопленный компромат  через  средства  массовой
информации,  было  поручено  восходящей звезде политического
небосклона - Креону Мальтийцу.  А через месяц, на внеочеред-
ных президентских выборах, этот смышленый красавчик, авантю-
рист с манерами и внешностью опереточного героя, стал главой
государства.
   Новый президент особо не церемонился - ни со своими  вра-
гами,  ни с теми, кто считал себя вправе требовать благодар-
ности.  Аресты начались буквально  сразу  же,  "независимой"
прессе быстро заткнули рот, поэтому первые показательные су-
дебные процессы прошли как по нотам. Потом уже в них не было
нужды - появилось так называемое "упрощенное производство по
делам о противодействии Посещению".
   Каждый несогласный или подозреваемый в несогласии с режи-
мом автоматически зачислялся во "враги прогресса" и подлежал
немедленному  устранению из жизни.  Были созданы первые кон-
центрационные лагеря и все остальное,  необходимое для того,
что  сторонники доктора Валентина Пильмана окрестили "массо-
выми репрессиями".
   Сам директор  Института  успел  бежать.  Одни утверждали,
будто он до сих пор находится в стране на нелегальном  поло-
жении, другие - что доктор Пильман скрылся за границей и от-
туда руководит своими тайными последователями.
   Во всяком  случае,  службе  государственной безопасности,
так называемым "черным сталкерам" Креона Мальтийца, отыскать
и обезвредить беглого Нобелевского лауреата пока что не уда-
лось.  Зато официальная пресса изо дня  в  день  сообщала  о
раскрытии  все новых и новых подпольных групп так называемых
"пильманистов".
   Конечно же,  правительство  не  забывало и об идеологии -
новое время требовало новых  героев.  Еще  ударными  темпами
достраивался Мемориальный музей Рэдрика Шухарта,  а в школах
и высших учебных заведениях уже сдавали экзамены по  истории
сталкерского движения, наизусть заучивая биографии таких его
героев,  как Пудель,  Норман Очкарик и  Носатый  Бен-Галеви.
Центральной городской больнице отдельным указом было присво-
ено имя Мясника,  а члены организации контра бандистов "Ква-
зимодо",  в  которую  некогда входил сам нынешний президент,
получили пожизненную пенсию и места в Совете ветеранов.
   Что же  касается  свободного  и бесконтрольного доступа в
Зону...
   Поначалу этот  вопрос  поднимался в каждом публичном выс-
туплении.  Но потом как-то незаметно,  за хлопотами о  госу-
дарственном  устройстве  и  борьбой с внутренними и внешними
врагами, он отошел на второй план.
   А через некоторое время и вовсе забылся.  Постепенно была
приведена в порядок потрепанная во время  народных  волнений
"запретка", и вдоль колючей проволоки вновь появились воору-
женные патрули - только уже не в голубых касках ООН, а в бе-
ретах с мальтийским крестом национальной гвардии.
   Не так давно ожили уникальные лаборатории бывшего  Инсти-
тута внеземных культур. Правда, теперь он относился к Минис-
терству Посещения, имея статус закрытого оборонного предпри-
ятия, и все его сотрудники давали подписку о неразглашении.
   Все, как всегда...
   Лязгнул засов - очень быстро и очень коротко. Капитан уже
несколько минут ожидал этого звука,  но все равно  не  сумел
приготовиться  должным образом:  противный холод выплеснулся
откуда-то из-под сердца,  дрогнули плечи,  перехватило дыха-
ние... Впрочем, он успел вскочить, как положено, еще прежде,
чем дверь камеры полностью отворилась.
   - Квотерблад?
   - Так точно,  господин...- Дневной свет из  коридора  бил
прямо  в  глаза,  поэтому сразу разглядеть вошедшего не уда-
лось.
   - Государственный прокурор Барбридж,- представился тот.
   - Барбридж? - не удержавшись, переспросил капитан. Стран-
но,  у безногого Стервятника голос был вовсе не такой,  да и
вообще...
   - Артур Барбридж,- уточнил посетитель. И на всякий случай
добавил: - Младший. Сын.
   Но Квотерблад  уже и сам узнал стоящего напротив молодого
человека.
   - Поздравляю, господин Государственный прокурор!
   - С чем?
   - Ну, как же - такой высокий чин.
   - А, вы про это... - Артур Барбридж обернулся: - Оставьте
нас!
   Кто-то невидимый, снаружи, попробовал возразить:
   - Но,  господин  Государственный прокурор,  согласно инс-
трукции...
   - Убирайтесь.
   Команда прозвучала не слишком громко, но так убедительно,
что уже через мгновение ей ответили скрипом петель,  и тяже-
лая дверь встала на место.
   В камере  вновь воцарился привычный сумрак,  и Квотерблад
наконец-то смог толком разглядеть стоящего напротив  челове-
ка.
   Артур Барбридж почти не изменился с тех  пор,  когда  они
виделись последний раз: чистое правильное лицо, широкие пле-
чи и длинные черные волосы,  расчесанные на пробор.  Ни дать
ни  взять  - все тот же мальчишка,  студент юридического фа-
культета,  несколько лет назад проходивший летнюю практику в
отделе капитана Квотерблада.
   Только тогда на нем красовалась потертая кожаная  куртка,
а теперь - синий форменный китель с какой-то вышитой золотом
растительностью на погонах. И взгляд, которым гость ощупывал
высохшую фигуру бывшего полицейского, его желтую, старческую
кожу, был уже совсем другой: холодный, властный... и снисхо-
дительный.
   Пауза тянулась достаточно долго. Слишком долго.
   Наконец, Артур Барбридж махнул рукой - сверху вниз:
   - Садитесь.
   - Благодарю вас,  господин Государственный прокурор.- По-
дождав,  пока собеседник опустится на пустую койку, Квотерб-
лад тоже занял свое место.
   - Курите?
   - Нет, господин Государственный прокурор.
   - Зовите меня просто - мистер Барбридж... А я закурю, ес-
ли не возражаете.
   - Ну что вы...  Пожалуйста.- Капитан не понимал, что про-
исходит, и из-за этого никак не мог выбрать верную линию по-
ведения.- Только осторожнее!
   - А в чем дело? - Собеседник отвел от сигареты руку с еще
не зажженной спичкой.
   - Не запачкайтесь. Там, наверное, кровь еще не высохла.
   Артур Барбридж привстал, пытаясь взглянуть под себя:
   - Нет, вроде все в порядке... Кровь?
   - Гуталина помните?
   - Да,  конечно.  Ах, вот вы о чем... Что же, царствие ему
небесное!
   Молодой человек произнес это так спокойно, что Квотерблад
после некоторого замешательства  позволил  себе  поинтересо-
ваться:
   - За что его так?
   - Официальная версия - неужто не устраивает? - усмехнулся
Барбридж.- Толстяка, небось, жалко?
   - Нет, не жалко. Но...
   - Верю.- Собеседник чиркнул спичкой,  прикурил и выпустил
под потолок камеры первую струйку дыма.- По-настоящему, этот
ваш Гуталин сам напросился. Нечего было на допросе хамить! А
мы ведь тоже люди,  нервы не железные.  Вот и пришлось ребя-
там...
   - Представляю, господин Государственный прокурор,- заклю-
ченный непроизвольно дотронулся до шрама на лице.- Представ-
ляю, как они умеют...
   - Значит, еще не до конца.- Артур Барбридж поднял глаза и
без  особого труда выдержал взгляд Квотерблада.  Все-таки он
очень изменился за последние годы.
   Капитан вздохнул:
   - Кажется, папа хотел видеть вас адвокатом?
   - Да.  Но  это уже не имеет никакого значения - отец умер
вчера вечером. Инфаркт.
   - Сочувствую.- Честно говоря, Квотерблад и не представлял
себе, что у такой сволочи, как Стервятник, вообще было серд-
це. К тому же больное.
   Впрочем, собеседник  тоже  не  стал  изображать   мировую
скорбь:
   - Мы никогда не были особенно близки...  У вас ко мне еще
вопросы есть?
   - Нет. Извините, господин Государственный прокурор.
   Артур Барбридж  поискал,  куда выбросить окурок.  В конце
концов ткнул его в забытую после обеда миску  и  поинтересо-
вался:
   - Вам хочется еще пожить?
   Капитан Квотерблад попробовал улыбнуться:
   - Знаете,  я в одной газете вычитал... Говорят, ничто так
не сокращает срок заключения, как смертный приговор.
   - Смешно,- кивнул  собеседник.-  Только  и  умереть  ведь
по-разному можно. Спокойно, быстро... Или вот, например, как
этот глупый негр. Понимаете?
   - Понимаю,- вздрогнул Квотерблад.
   Урок получился действительно наглядный - как, наверное, и
было  задумано.  Артур  Барбридж дотронулся тыльной стороной
ладони до койки, с которой только что убрали тело Гуталина:
   - Значит, будем помогать друг другу?
   - Я же признался!  Подписал  все,  что  требовалось.  Все
рассказал.
   - И что было? И чего не было?
   - Но, господин прокурор...
   - Государственный прокурор,- вежливо поправил Квотерблада
собеседник.- Вас ведь пытали на допросах? Били?
   - Да.  Это теперь обычная практика,  новые методы  следс-
твия.
   - Вот именно!  - Артур Барбридж сунул руку под китель,  и
вытащил откуда-то из внутреннего кармана пластиковую папку с
гербом.- Идиоты. Кругом - одни идиоты и костоломы, представ-
ляете? Только и могут, что выколотить из человека признание.
Лишь бы дело списать побыстрее!
   Страх капитана  Квотерблада постепенно сменялся искренним
удивлением:
   - А что же еще от меня нужно?
   - Правда. Мне лично - нужна правда, только и всего.
   - Какая правда, господин Государственный прокурор? О чем?
   Артур Барбридж достал вторую сигарету:
   - О  Золотом  Шаре.  Помните?  -  Он закурил и с показной
брезгливостью открыл лежащую на столе папку. Перелистал нес-
колько страниц.- Обвинительное заключение. Так, это не то...
И это не то...  Здесь вы признаетесь  в  массовых  убийствах
лиц,  заподозренных в сталкерстве,  а также членов их семей.
Всего,  значит,  сорок две невинные жертвы... Дальше у нас -
личные  контакты  с  государственным преступником Валентином
Пильманом, конспиративная связь с зарубежными центрами ради-
кальных  пильманнстов,  подготовка  к покушению на Президен-
та... Полный бред! Как вы это все подписали?
   - Сами же знаете - как.
   - Вот именно, знаю... Ага! Нашел. Значит, начиная с листа
дела  номер  пятьдесят восемь,  вы описываете свое участие в
подготовке и осуществлении полицейской провокации под  кодо-
вым наименованием "Золотой Шар". Так ведь?
   - Наверное,- пожал плечами Квотерблад.
   - Точно!  - затянулся сигаретой Артур Барбридж. В спертом
воздухе камеры клубы табачного дыма провисали под  лампочкой
неподвижно,  густыми слоями.- Точно... Если верить показани-
ям, эта была ваша инициатива?
   - Да. Я лично организовал и осуществил операцию,- опустил
глаза капитан.
   - Провокацию,- напомнил собеседник.- Каким образом?
   - Там написано...  Несколько лет назад нами  в  Зону  был
тайно заброшен предмет, соответствующий описанию так называ-
емого Золотого Шара.  Это,  если помните,  такая легендарная
штука, которая якобы исполняет все желания.
   - Припоминаю. Дальше!
   - Затем  через доверительные источники полиции были расп-
ространены первые слухи - вроде, кто-то что-то видел, кто-то
что-то слышал...  А когда существование самого Золотого Шара
уже ни у кого не  вызывало  сомнения,  мы  подкинули  лицам,
представляющим  оперативный  интерес,  карту маршрута по Зо-
не...
   - Кому конкретно?
   Капитан Квотерблад замялся:
   - Было изготовлено сразу несколько экземпляров.
   - И один,  значит,  попал к моему отцу...- Артур Барбридж
слегка  покачал  головой и перевернул страницу.- Цель опера-
ции?
   - Там  же  все написано,  господин Государственный проку-
рор...  Специалистами Института по нашему заказу был  специ-
ально разработан очень правдоподобный маршрут от границы Зо-
ны до этого самого Шара.  Он был  рассчитан  таким  образом,
чтобы  на  пути сталкера встретилось максимальное количество
опасных мест -  "комариные  плеши",  "мясорубки",  "стрелы",
"звонки"...  В общем,  по оценке аналитиков, даже для самого
подготовленного человека вероятность живым добраться до  ко-
нечной точки практически равнялась нулю.
   Капитан чувствовал на себе взгляд собеседника,  но  решил
продолжить:
   - Фактически,  это была идеальная ловушка. Сталкеры - на-
род  отчаянный и азартный,  они лезли в Зону один за другим,
как только получали нашу карту. Причем попадались на приман-
ку как раз самые лучшие, опытные, уверенные в себе.
   - Зачем все это было нужно?
   - Законы.  Тогда еще существовали законы,  господин Госу-
дарственный прокурор. Посадить преступника, особенно сталке-
ра-одиночку,  в тюрьму раньше было очень сложно: требовалось
взять его с поличным,  изъять "хабар",  доказать  преступный
промысел. Да еще разные адвокаты, правозащитники... И приго-
воры в судах давали такие,  что через год-два - глядишь, не-
давнего  подследственного  опять нужно из Зоны встречать.  А
так...  Поголовье сталкеров сокращалось само собой.  Естест-
венным путем, если можно так выразиться.
   - Значит, полицейская ловушка срабатывала? Всегда?
   - Разумеется.  В  Институте работали головастые парни - у
тех,  кто позарился бы на мифический Шар,  не оставалось  ни
малейшего шанса выжить.  Туда пройти,  обратно...  Вон, даже
знаменитого Рэда Рыжего,  лучшего из лучших, вынесли из Зоны
вперед ногами.
   - Думаете, он был последним, кто попался?
   Квотерблад пожал плечами:
   - Не знаю. Меня ведь арестовали буквально через пару дней
после его похорон.
   - Вы полагаете,  господин Шухарт не добрался до  Золотого
Шара?
   Что-то в тоне и голосе Артура Барбриджа показалось  капи-
тану странноватым:
   - Не знаю.  В тюрьму потом  доходили  разные  слухи.  Но,
собственно,  какое  это  имеет  значение?  Даже  если  Рыжий
все-таки обнаружил обман...
   - Обман? - Собеседник закрыл папку с обвинительным заклю-
чением и потянулся за очередной сигаретой.- Послушайте,  ка-
питан! Не валяйте дурака.
   - Простите?
   - Я сам боюсь боли. И знаю, что под пыткой люди признают-
ся в чем угодно. Верно?
   Квотерблад закашлялся от дыма:
   - Не надо, господин Государственный прокурор!
   - Успокойтесь...  Именно поэтому, прочитав первый раз по-
казания о Золотом Шаре,  я велел вас больше не бить. Во вся-
ком случае,  по голове.  Помните "сыворотку правды"? Дорогое
удовольствие,  разумеется,  но вас тогда для верности неделю
накачивали психотропными препаратами.
   - А потом еще посадили на детектор лжи... Зачем?
   - Я  пытался  понять,  что же все-таки произошло на самом
деле...- Артур Барбридж с силой вдавил окурок в  миску.-  Но
теперь  ясно  -  вы действительно рассказали все и больше ни
черта не знаете!
   - И это плохо, господин Государственный прокурор?
   - Да. Это очень плохо.
   - Почему?
   Вместо ответа собеседник щелкнул кнопкой висящей на поясе
кобуры:
   - Смотрите!  - Тяжелый кольт армейского образца с громким
стуком лег на стол перед капитаном, примяв бумаги.- Из этого
пистолета я застрелил Рэдрика Шухарта. Хотите знать, как это
произошло?
   - Нет,- помотал головой Квотерблад.
   - Почему? - удивился собеседник.- А, понятно... Боитесь.
   Он опустил уголки губ, обозначив улыбку:
   - Не надо бояться. Уже не надо. Вас ведь все равно сегод-
ня повесят.
   - За что? - не сразу понял Квотерблад.
   - За шею...  Какая разница!  Вас что,  статья интересует?
Параграф?  Не  забивайте голову ерундой,  лучше послушайте,-
молодой человек привстал и расправил примявшиеся полы мунди-
ра.  Потом снова сел.- Все знали,  что мой папаша терпеть не
может Рыжего.  Особенно после того,  как тот спас ему жизнь.
Должники вообще редко любят своих кредиторов... Короче, ког-
да появилась эта чертова карта,  он сам послал меня с Рэдри-
ком Шухартом в Зону.  Дал вот эту пушку, объяснил, что нужно
будет сделать,  когда доберемся до Золотого Шара... Если до-
беремся.
   Капитан Квотерблад не удержался:
   - Все-таки вашего папу недаром называли Стервятником.
   - Конечно,- кивнул собеседник с гордостью.- Но даже не  в
этом дело! Прогулочка по Зоне действительно получилась весе-
ленькая,  но покойный Шухарт  был  действительно  лучшим  из
сталкеров,- и мы, в конце концов, дошли.
   - До Золотого Шара?  - теперь уже по-настоящему  удивился
Квотерблад.
   - Совершенно верно...  Еще в самом  начале  Рыжий  заста-
вил-таки меня выложить пистолет - дескать,  на обратном пути
подберем.  Но я Шухарта перехитрил,  снова спрятал ствол под
куртку,  пока он рассветом любовался.- Артур Барбридж мечта-
тельно закатил глаза.- В общем, когда дошли... Там ведь "мя-
сорубка" была, перед самым Шаром, так?
   - Да, кажется. Я уже точно не помню.
   - Была,  была!  -  заверил капитана собеседник.- Пришлось
даже целое представление устроить... Будто я про нее не знаю
- побежал, и прямо так вляпался: ноги в одну сторону, руки в
другую!
   - Получилось?
   - Получилось. Пока господин сталкер коньячок свой допивал
на радостях, я в тенечке отсиделся. За экскаватором. А потом
вышел - и выстрелил!  Прямо в рыжий затылок,  из этой  самой
дуры... Представляете?
   Прямо перед глазами Квотерблада качнулось огромное черное
дуло  армейского  кольта.  Капитан  с  трудом  отвел от него
взгляд и поинтересовался:
   - А потом как же? В одиночку выбирались?
   Государственный прокурор положил пистолет и вздохнул:
   - В том-то и дело.  Не помню.  Только дотронулся до Шара,
закрыл глаза - и как отрезало! Очнулся уже на площади, перед
Институтом. Кругом народ беснуется, полиция, лозунги... Сна-
чала выбрали меня куда-то,  потом пришлось вылезти на трибу-
ну,  речь какую-то произнести.  А дальше понеслось: митинги,
демонстрации, новый Президент - папашин приятель, назначение
ГОСУД ственным прокурором. Понимаете?
   - Честно говоря, не очень.
   - Вот  и я тоже,- скомкал пустую пачку из-под сигарет Ар-
тур Барбридж.
   Некоторое время собеседники молча смотрели друг на друга.
   - Скажите, господин Государственный прокурор,- первым на-
рушил молчание Квотерблад.- А чего вы пожелали? Там, у Золо-
того Шара?
   - Да,  собственно...  Этого и пожелал.- Собеседник дотро-
нулся пальцем до шитья на погонах.- Думал, что смогу челове-
чество осчастливить. Справедливость, юстиция...
   - Всем поровну счастья, чтобы никого не обидеть?
   - Что-то в этом роде...
   - Значит, власти захотелось? - уточнил Квотерблад.
   - Да, но во имя правосудия! Во имя людей! - Молодой чело-
век протестующе выставил вперед ладонь.- Мне лично -  ничего
не надо, и если потребуется...
   - Вранье. Золотой Шар... Он ведь словам не верит. Он ведь
только тайное,  сокровенное выполнить может! То, в чем и са-
мому себе не признаешься.
   - Откуда ты это знаешь?  - Государственный прокурор вско-
чил,  перегнулся через стол и обеими руками ухватил собесед-
ника за ворот.  Притянул его к себе:  - Откуда,  старая сво-
лочь? Отвечай!
   - Легенда...- Квотерблад захрипел,  но не сделал даже по-
пытки освободиться.
   - Что?  Легенда? - Артур Барбридж несколько раз так трях-
нул капитана, что у того голова замоталась из стороны в сто-
рону.- А почему же тогда...
   - Отпусти меня,  идиот! - И прежде чем до Барбриджа дошел
смысл и тон этих слов, он увидел свой собственный пистолет в
руке Квотерблада и почувствовал боль от  ствола,  упершегося
под ребра.- Быстро! Сядь на место.
   Молодой человек покосился на дверь. Хмыкнул.
   - Ладно. А дальше что?
   Теперь собеседников вновь разделял стол.
   - Посмотрим.-  Капитан щелкнул предохранителем и передер-
нул затвор.- Надо же, и патрон в патроннике...
   Артур Барбридж  довольно  спокойно  ждал продолжения,  но
Квотерблад заговорил совсем о другом:
   - Я не знаю,  что произошло.  Мы сами сделали этот чертов
Золотой Шар. И подбросили, как приманку для сталкеров. Но...
Возможно, Зона действительно превратила его во что-то. Сама.
Сотворила нам подарок - нечто,  воплощающее мечты  в  реаль-
ность.
   - Зачем?
   - Глупый вопрос. Это же все-таки Зона.
   Артур Барбридж по-мальчишески облизнул губы:
   - Я не хотел...  Я не думал, что все так получится. Потом
он обвел взглядом стены камеры, лампочку под потолком, заре-
шеченное окно.
   - Что же теперь делать?
   Капитан Квотреблад поднял пистолет.
   - Надо умереть. Понимаешь, сынок? То, что сейчас творятся
вокруг,- это твой мир.  Он создан Зоной для исполнения жела-
ний - твоих желаний.
   - Постойте! Но почему вы уверены, что...
   - Я не уверен,- честно признался капитан.- Но попробовать
стоит.
   Он выстрелил и выпущенная почти  в  упор  свинцовая  пуля
разнесла Артуру Барбриджу половину черепа. Запахло порохом.
   Впрочем, больше  ничего  не   произошло.   Все   осталось
по-прежнему:  тюремная  камера,  стены,  засовы,  решетка на
грязном окне...
   Квотерблад подождал немного, пожал плечами - а потом под-
нес пистолет к виску.  Теплая ребристая рукоятка  армейского
кольта приятно лежала в его ладони.
   - Очень жаль.
   Капитан выстрелил второй раз.
   И снова ничего не изменилось...